Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 55 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

Здесь, на Сицилии, подобное происходит нередко. Не раз уже было сказано мудрыми людьми: когда ударило громом, спасения нет. Пожилые люди, видавшие на своем веку немало громом пораженных, такие вещи понимают сразу. Плотник помолчал, прервав беседу, пока дочь не ушла обратно в сад. Потом почесал лоб и вздохнул.

– Значит, скоро мне потребуется еще два бочонка? – улыбнулся он.

Антонио открыл рот, но ничего не сказал. Отхлебнул вина и посмотрел в глаза Бонфанте-отцу.

– Давайте не будем торопиться. Я ведь совершенно не знаю…

– Я знаю. Знаю, как это бывает, сынок. Отправляйся домой, думай о работе. Но поверь мне, ни о чем ты думать больше не сможешь, я вижу это по твоим глазам. Она все еще в них отражается. – Он рассмеялся и стал нарезать апельсин. – Она брызжет из них, как раскаленное масло со сковороды, того и гляди обожжет.

Антонио улыбнулся старику в ответ. Улыбка его была грустной и задумчивой.

– Извините, – уронил он, уткнувшись в дымящуюся миску.

– Я скажу тебе так. Свадьба сына ровно через неделю. Вот в этот же час. – Плотник постучал пальцем по столу, будто тот показывал время. – Будешь дорогим гостем. Вино вашей семьи прекрасно, и я хочу отблагодарить тебя. А пока посмотри сам, что станет происходить у тебя в душе.

Вернувшись домой из Айдоне, Антонио обнаружил, что старик Бонфанте был прав. Ничто другое, кроме нежно-зеленых глаз Матильды, ее осанки и поступи, ее розовых губ и высокой шеи, не занимало больше его мысли. Утром он просыпался, думая о ней, и вечером пытался уснуть, но проваливался в сон лишь перед рассветом, и снова видел там Матильду.

По прошествии недели он все же приехал в Айдоне на свадьбу к Бонфанте. С собой он взял цветы и две бутылки лучшего выдержанного вина из погребов. Он вручил их новобрачным, повелев выпить одну в тот же день, чтобы узнать сладкий вкус страсти, а вторую – через десять лет, чтобы узнать бархатный вкус нежности, когда этому вину будет больше лет, чем сейчас молодым.

Подарок был принят с восторгом. Бонфанте-отец растрогался, обнимал Антонио, заливая его парадный жилет хмельными слезами. Гости с удивлением глядели на новое лицо, но вскоре волна шепотков пробежалась по толпе гостей, и спустя час каждый знал, что это за человек и чем известен в соседней деревне.

Матильда благосклонно улыбалась Антонио, и его сердце таяло и пело, но он не мог подойти к ней, пока она была окружена подружками. Лишь когда половина гостей уже раскраснелась и заплеталась ногой о ногу, а другая половина пустилась в пляс, в круговерти танца Антонио смог переброситься парой слов с Матильдой.

– На въезде в Айдоне я видел большую апельсиновую рощу, – сказал он, стараясь не наступить на ее юбку. – Приходи завтра ночью, встретимся на западной стороне?

– И зачем же? – лукаво улыбнулась она.

– Я угощу тебя таким же вином, какое подарил сегодня твоему брату, – выпалил Антонио. – Оно божественное. А еще принесу сыра и хлеба. Мы нарвем апельсинов и будем смотреть на луну, и…

– Я приду! – расхохоталась она, кружась. – Приду!

Танцующие пары тасовались, как колоды в карте, Матильду унесло людским течением в другой конец луга, на котором гуляла свадьба Бонфанте. Антонио с глупой улыбкой глядел на закат – рубиновый, как вино, играющее в хрустальном бокале, – и благодарил небеса за эту встречу, этот праздник, эту любовь.