Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 49 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

Мальчик родился крупным. Все ожидали, что он вырастет великаном, но вышло иначе. Высота и величие словно уходили внутрь Антонио. Ширилась его душа и твердело тело, но рос он обыкновенным мальчишкой. Когда ему исполнилось семнадцать, росту он был среднего, как и отец. Зато глаза мальчика сияли светом мудрости, а руки прятали за узлами мышц бычью силу.

Антонио славился силой и умом. Он без устали работал на виноградниках и прессе, учился у отца и работников, ходил на охоту с братьями и друзьями. В деревне его любили все, даже ворчливые старухи за прилавками рынка. А синие глаза и бронзовая кожа притягивали взгляды всех молодых девушек в деревне. Доходило до того, что матери встревоженно выбегали из домов, едва завидев, как дочь на улице приветливо машет Антонио.

Когда юноше исполнилось восемнадцать и трое его старших братьев уже были обременены женами и детьми, он стал глядеть на девушек гораздо внимательнее. И, отправляясь с матерью покупать снедь в лавках, теперь все меньше смотрел на продавцов и все больше – по сторонам.

Тогда в деревеньке Баккарато часто появлялись люди дона Франко. Для властей и полиции дон был молочным магнатом, владевшим сотнями коров, самых жирных и молочных во всей округе. Впрочем, от полиции в те времена на Сицилии уже осталось одно только название, а от властей… Властью и был дон Франко.

Каждая семья в Баккарато и окрестностях знала, что держать корову в этих местах не просто дорого, но дорого вдвойне. Ведь если не платить дону, то к семье могли прийти боевики Франко с ножами и обрезами – и тогда корова отправлялась либо к нему в загон, либо в рай. Ведь безвинные коровы с грустными и добрыми глазами, как у красавиц Караваджо, наверное, не попадают в ад, верно?

Итак, в один из дней восемнадцатого лета Антонио в семью Гуэрра пришла первая беда.

Антонио отправился с матерью на рынок, чтобы помочь ей принести продукты. Пока они дожидались своей очереди, стоя в мясной лавке, вошел человек в кожаных сапогах и с торчащей из-под жилета портупеей. Растолкав локтями селян, он подошел к прилавку и велел отвесить четыре фунта свиной шеи.

Пока мясник суетился, выбирая куски, Антонио багровел. Дерзкий мафиози толкнул его мать, и если бы юноша не придержал ее, то она упала бы на пол и могла разбить голову.

Гуэрра подошел к этому человеку и сказал:

– Встань и жди очереди вместе со всеми. И извинись перед этой женщиной.

– Сынок, не надо, все в порядке, – нервно дергала его за рукав Тереза.

– Что-что? – осклабился бандит, приподнимая полу жилета. – Кто это со мной говорит?

Тишина сгущалась в лавке, как застывшая кровь. Оба молчали. Антонио глядел в глаза боевику. Наконец сказал:

– Я говорю от имени всех этих людей. Если ты не встанешь в очередь, то выйдешь отсюда калекой.

– Кто это? – Мафиози осмотрелся, делая вид, что не видит в упор дерзкого юношу. – Тебя здесь нет. Ты никто и ничто. Мясник, где мое мясо? А тебя, мальчишка, я запом…

Он не успел вытащить маузер из кобуры. Стальной кулак Антонио врезался ему в скулу, и та хрустнула. Оружие не помогло бандиту – Гуэрра схватил запястье, вывернул и забрал пистолет. Когда противник уже рухнул на пол, Антонио резко крутанул его руку, и в лавке раздался еще один хруст, а за ним – истошный вопль.

Перевернув человека Франко на живот, Гуэрра схватил его за кучерявые волосы и стал вколачивать лицом в пол, разбивая в крошево зубы. Вопли стихали, захлебываясь. Селяне в ужасе выбежали из лавки, мясник кинулся отдирать разъяренного Антонио от бандита, а мать кричала: