Онлайн книга «Рассказы 34. Тебя полюбила мгла»
|
– За столько лет? – Ну… Так уж получилось. – Понятно все с вами. На самом деле Родин уже ничего не понимал. Еще вчера эта мысль гуляла у него где-то на краю подсознания, но никак не получалось ее поймать, рассмотреть поближе, обдумать хорошенько. А вот теперь словно что-то щелкнуло. Марат Петрович прав. Затычка в каждой бочке – ну, ведь так и есть, обижайся или нет. Он же Никонорово изучил до последней песчинки, пересчитал каждую иголочку на опушке леса. И что знал про Карасевых? Он работал в НИИ, ага, она – учитель. Есть машина, мелькали тут порой, и вроде бы он, староста, общался с ними иногда, было такое чувство, но вот ни одного конкретного разговора припомнить не выходило. Это как же так? Крепко задумавшись, Родин не сразу заметил, что потихоньку куда-то проваливается, соскальзывает в огромное, пустое и светлое. В глазах затуманилось, поплыло, рядом на траву бухнулся Марат Петрович. Арсеньев глупо таращил глаза и пытался проморгаться, но его тоже заметно шатало. Родин хотел было подняться, да ноги не удержали – свалился комом прямо рядом с Петровичем, больно приложился плечом о стенку сарая. Кроме слепящего белого света он больше ничего не видел. 6.Ogne viltà convien che qui sia morta[6] Кто-то сильно ткнул в плечо, схватил за рубаху, затряс. У Родина клацнули зубы – чуть язык не прикусил. Хотя странно – во рту и так стоял вкус крови. Свет пропал, теперь перед взором старосты маячила встревоженная рожа Марата Петровича. – Аркадьич! Аркадьич, черт бы тебя побрал! Живой, нет? Родин отмахнулся, потер веки пальцами. – Да живой я! Не видно, что ли? Чем это нас так приложило? – Не знаю, чем приложило, но мне другое интереснее. Как мы в дом-то попали? В дом? Староста наконец-то огляделся – они вдвоем сидели на полу в полутемном коридоре, только луна украдкой заглядывала в окно, разливала синеватый свет. Коридор знакомый – утром тут были, это же карасевский дом! Второй этаж, вон и дверь в комнату, где вилки в стене торчали. – Что за чушь? А Костя где? Марат Петрович развел руками: – Я почем знаю, я сам только очухался. Гляжу – ты тут валяешься. – Арсеньев! Костя! – заорал Родин – его голос эхом отдался от стен. Никто не ответил. – Пошли искать. Не сидеть же тут до утра. Сначала осмотрели все на втором этаже – Арсеньева не нашли, но здорово опешили, когда ввалились в комнату, где еще прошлым утром застали страшный беспорядок. И если тогда их поразили лампа на полу и мебель, сложенная пирамидкой, то теперь удивились обратному – все в комнате стояло на своих местах, где и положено. Даже выключатель переехал на обычное место. – Пойдем-ка отсюда, Аркадьич. Не по себе мне что-то, – признался Марат, выглядывая из-за спины Родина. Спорить не тянуло. Когда подошли к лестнице, то не сразу решились спускаться. Внизу царил мрак, кромешный в самой его крайности. Хотя окон на первом этаже тоже хватало. Родин достал из кармана штанов фонарик, включил, кивнул Петровичу: мол, пойдем, и не такое видали. Как только миновали последнюю ступеньку, под ногами влажно захлюпало. Луч фонарика опустился вниз, на пол, выхватывая из темноты здоровую красную лужу. – Ведь не было ее утром, – зашептал Петрович, схватив Родина за локоть. – Была кровища, но не тут. Да и высохла бы уже! – Сам знаю. Ты давай-ка иди во двор, жди Кретовых. Вон выход слева, не промахнешься. А я пойду еще Костю посмотрю. Ну, давай, давай, не мешайся! Братцев встретишь – сразу ко мне, ясно? И дверь не закрывай, хоть светлее будет. |