Онлайн книга «Рассказы 34. Тебя полюбила мгла»
|
Родину хотелось все-таки заорать в трубку благим матом, но он разумно решил не ссориться, так что лишь выдавил обреченное: – Лады. – Ну, и отлично. Бывай, Василь Аркадьич. Жду звонка. Телефонная трубка со стуком вернулась на аппарат – ее пожелтевший пластик теперь напоминал какое-нибудь экзотическое изделие из слоновой кости. Родин достал из тумбочки початую бутылку водки, хлопнул стопку, закусил свежим зеленым луком. Накативший вал раздражения немного спал, съежился, но все еще распирал нутро огненным шаром. Ну вот что теперь делать? В лес бежать, стариков искать? А если это маньяки какие или банда? Порешат все село, пока Матвей, тудыть его, тащится из соседнего поселка. Приедет к пепелищу. Каково? Родин зло шибанул кулаком по столу, взвыл от боли. – А, к черту! Искать, так искать! Во второй раз мужиков собирать не пришлось – они и так дежурили у дома старосты, переминаясь с ноги на ногу и ожидая вестей от участкового, даже духота солнечный жар не пугали. Вести их не обрадовали, и уже тем более никто не хотел тащиться в лес – во-первых, это надолго, а работы и у себя хватает, во-вторых – все понимали, что дело это пустое. Пришлось Родину пойти с козырей: – Если найдем чего – Матвей потом в долгу не останется. Поняли? Да и наши же люди, право слово, ну что вы как чужаки какие? Спасать Карасевых надо. Кроме нас, пока некому. К опушке леса отправились тем же составом: Костя Арсеньев пер впереди, как танк, следом брел Марат Петрович, за ним – Кретовы. Родин с Витькой шли позади – староста следил, чтобы его маленький отряд не разбежался на первой же развилке. У дома Карасевых разбились на пары, пообещав слишком далеко друг от друга не отходить, и уныло потопали в чащу. Вернулись домой уже в сумерках – усталые, злые и голодные. Орали во всю глотку, распугали всю живность, под каждую кочку заглянули – все попусту. Не было в лесу Карасевых, хоть что ты делай – не бы-ло! Первым делом после возвращения Родин набрал Матвею – тот долго не брал трубку, а потом сонным голосом ответил, что перезвонит завтра утром. Вечером Василь Аркадьич мрачно жевал чутка подгоревшую яичницу с колбасой и много думал. Что-то отчетливо не давало ему покоя, но он никак не мог понять, что именно. За день он сотню раз говорил про Карасевых, обсуждал тему с мужиками, ловил себя на мыслях о пропаже. И все время где-то в потайном уголке сознания какая-то вредная мысленная кошка ощутимо скребла по его разуму острым коготком. Что-то не так. Не так с Карасевыми. Даже не в исчезновении дело, а… Именно в них самих. Родин старательно представил себе Максима Анатольича. Вот он, стоит у своего старенького «Жигуля», копается во внутренностях машины. Утирает пот со лба, вроде как ругается. Небольшой, немного пухловатый, добродушный такой. Приветливый. Или вот его жена Наташа. Занимается грядками, на голове – цветастый платочек. Морщится от яркого солнца, поправляет убежавшие из-под платка темные пряди. Замечает Родина, машет рукой, зовет на чай. Да… Эти образы отзывались в душе странной теплотой. Странной оттого, что не настолько хорошо он знал их, Максима и Наташу, чтобы прям прикипеть, переживать вот так. Но тогда почему? И еще… Образы Родин чувствовал. Лица пропавших колыхали внутри что-то далекое, тонкое, задевали душевные струны. |