Онлайн книга «Рассказы 34. Тебя полюбила мгла»
|
– Да мать же твою! Марат! Марат! – Голос от крика сорвался, из груди вырвался кашель. Дом ответил тишиной. А через мгновение где-то снизу прорезался вопль. Родин уже ни о чем не думал, тело действовало само. Рванувшись с места, он помчался вниз по лестнице, готовясь пробегать один пролет за другим, но вдруг сразу же оказался на первом этаже, прошлепал по кровяной луже. В глаза прыснуло светом – он сочился из-под дверцы, ведущей в подвал. – Да пошло оно все! – рявкнул Родин в сердцах. Дверца легко откинулась, свет вышиб слезу – фонарик пришлось выключить. В уши впился мощный, тяжелый гул – Родин вспомнил, как когда-то давно был в городе и заходил к приятелю на телефонную станцию. Аппаратура там нестерпимо гудела, и вот сейчас он испытывал что-то похожее, только этот гул, помимо прочего, не только раздражал, но еще и переворачивал все внутри. Подвал тоже изменился неузнаваемо. Повсюду стояли металлические столы со странными приборами, дисплеями, батареями – все аккуратно связывали витые шнуры проводков. На потолке сияли лампы дневного света, но уж больно ярко, не должны они так светить. Впрочем, это все, хоть и поражало, но почти не привлекло внимания Родина. Он уставился, прирос взглядом к дальней стене. Из нее, наполовину скрывшись в бетоне, в метре над полом, торчал Максим Карасев. Точнее – то, что от него осталось. Вместо правой руки у Максима висела окровавленная культя, обрубленная примерно у локтя. Ноги частично пропадали в стене, точно Карасев согнул их и теперь стоял на коленях. Одежда вся разорвана, левая рука в бетоне полностью. Лицо покраснело, глаза выпучились неестественно, вылезая из орбит. По подбородку струилась кровь, заливая тело и пол. Глазные яблоки слепо шарили по комнате, пока не остановились на Родине. Старосте захотелось упасть и закрыть голову руками. – Слава… Карасев прошелся по губам сухим языком, сглотнул. Повторил снова: – Слава. Родин дрожал всем телом, но ноги сами понесли его туда, где висел изуродованный человек. Остановился рядом, выжал из себя: – Максимушка, кто же тебя так? Карасев не мог двигать головой, скосил глаза вниз, на Родина. Слова явно давались ему с трудом. – Слава… У нас получилось, Слава. Слышишь? Максим закашлялся, изо рта вылетел комок кровавой пены. – Все получилось. А я оплошал. Аня… Ее нет больше. Только об этом жалею. Родин не мог оторвать взгляда от кошмарного зрелища. Услышал свой голос словно со стороны: – Максимушка, я не Слава. Василий Аркадьевич я. Родин. Помнишь? Скажи, кто тебя? Чем помочь-то, господи боже? – Не поможешь уже. Да и бог с ним. Ты только запиши все. Все собери. Это же… Это же… Карасев опять захлебнулся в кашле, внутри него жутко забулькало, засвистело. Заговорить он смог не сразу. – Такого никто не видел еще, Слава. Ты только запиши. А я… Про меня не забудь, пусть знают. С Василь Аркадьича словно спало оцепенение. Надо что-то делать, надо как-то помочь! Но как? У самого в голове все плавало в тумане, тонуло в гуле и яркости ламп. Но ведь надо… Родин судорожно принялся шарить по столам, сбрасывать на пол приборы, какие-то бумаги, ручки. Он и сам не осознавал, что именно ищет, но все равно искал, ибо бездействие было невыносимо. Карасев слабо стонал и отплевывался красным. Взор зацепился за какие-то карточки с фотографиями. На одной из них Родин неожиданно узнал самого себя, только помладше как будто – впрочем, сразу не скажешь, фото мелкое, как на паспорт. Не задумываясь, староста пихнул карточку в карман – нет времени ее разглядывать, потом разберемся. |