Книга Дракон в воде, страница 1 – Элисса Тир

Ветер Элизиума был живым и почти разумным. Он ласково трепал паруса «Странника», трехмачтового красавца из темного арборского дуба, нос которого венчала резная фигура женщины с подзорной трубой в руках. Воздух пах солью и смолой.

Аврора Стелларис, молодая женщина в прочных кожаных штанах и удобной рубахе, закатанной по локти, прислонилась к леерам, чувствуя под пальцами шершавость древесины. В ее руках был свиток из тончайшей пергаментной бумаги, испещренный линиями маршрутов, пометками о течениях и зарисовками береговых птиц. Но больше всего на карте было надписей на полях, сделанных ее собственным энергичным почерком: «Мираж? Проверить на обратном пути», «Вода неестественно синего цвета, образцы взяты», и ее любимая — «Рассказы рыбаков о поющих тюленях. Скорее всего, вымысел, но…»

«Но» — было самым важным словом в ее лексиконе.

— Аврора, если ты еще раз скажешь, что видела русалку, я выброшу твою коллекцию перьев за борт, — раздался сзади голос.

Она обернулась. Это был Риан, ее коллега и друг, ботаник Академии Светозарья. В руках он держал горшок с капризным папоротником, который, казалось, съеживался от морского бриза.

— Это была не русалка, а, возможно, новый вид длинноволосого ламантина, — парировала Аврора, свертывая карту. — И оставь в покое мои перья. Это единственный трофей с Острова Дрожащих Деревьев.

— Твой «трофей» умудрился за ночь перенести споры плесени на все мои образцы мха, — проворчал Риан, но в его глазах светилась теплая усталость. — Капитан Горн спрашивает о нашем курсе. Старые карты Серебряного моря заканчиваются вот здесь. — Он ткнул пальцем в пустое пространство на воображаемой карте перед собой.

— Идеально, — улыбнулась Аврора. — Именно там и начинается самое интересное.

Капитан Элвис Горн был похож на дуб и по прочности, и по возрасту, и по цвету своей выгоревшей на солнце кожи. Он стоял у штурвала, и казалось, он сросся с кораблем в единый организм.

— Леди Стелларис, — его голос был низким и густым, как донный ил. — Ветра благоприятны. Но благоприятны ли для нас воды впереди — не знаю. Моряки суеверны. Говорят, в этих широтах на дне спит что-то большое.

— Капитан, если бы мы боялись каждого «что-то большого» на старых картах, Академиядо сих пор бы считала, что земля плоская и держится на трех китах, — ответила Аврора, подходя.

— Киты хотя бы понятны, — хмыкнул Горн. — А тут шепотки. Будто бы чей-то голос из пучины доносится в полнолуние. Мой юнга слыхал от старого моряка с «Туманаря».

— Вероятно, акустический феномен, вызванный течениями и пещерами на дне, — тут же предположила Аврора, и в ее глазах зажегся азартный огонек исследователя. — Мы должны это задокументировать!

Капитан покачал головой, но усмехнулся. Он ценил в Авроре не только ее титул академика, но и неподдельную страсть, которая была понятна любому, кто провел в море больше половины жизни.

Солнце начало тонуть в волнах, окрашивая небо в цвет расплавленного золота и червленой яшмы. «Странник» плыл в тишине, нарушаемой лишь криками чаек да скрипом такелажа. Аврора смотрела на расстилающуюся перед ними бескрайнюю гладь. Где-то там были земли, которых не касалась нога человека. Новые растения, животные, звезды в другом расположении. Эта мысль заставляло ее сердце биться чаще. И лишь на дне души, в самом тихом ее уголке, шевелилось другое чувство — одиночество. Она делила с экипажем тяготы пути и радости открытий, но свою одержимость неизведанным, эту жгучую потребность идти дальше всех, она не могла разделить ни с кем. Риан был слишком практичен. Капитан слишком осторожен. Остальные просто выполняли свою работу.