Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 127 – Адриана Вайс, Мария Минц

Он судорожно кивает, насколько ему позволяет хватка Громвальда.

Магистр-протектор с презрением отпускает его, и алхимик мешком оседает на стуле, кашляя и жадно хватая ртом воздух.

Он смотрит на меня. В его глазах – последняя, отчаянная мольба о сочувствии, о пощаде. Но он видит в ответ лишь мой холодный, безжалостный взгляд.

Жалости я не чувствую. Только холодную, злую решимость докопаться до правды.

Он чуть не угробил всю академию. Он не заслуживает жалости.

Поняв, что помощи от меня не будет, он ломается.

— Это не я… — всхлипывает он. — Я не хотел… меня заставили!

— Кто? — чеканю я.

— Я не знаю! — его голос срывается на фальцет. — Какой-то человек… в темной одежде, лицо скрыто… Он подкараулил меня поздно вечером у лаборатории. Он… он угрожал мне! Сказал, что если я не помогуему, не разобью кристалл, то меня найдут на дне реки! Но если я все сделаю, то академия развалится, а меня пристроят в другое, более приличное место!

Я слушаю его, и у меня по спине бежит ледяной холодок. Человек в темной одедежде… угрозы… Я мгновенно вспоминаю свое собственное столкновение у ворот академии. Нож у горла, яростный шепот. Тот же почерк. Значит, это не была случайность. Это была часть одного, большого, страшного плана.

А потом я слышу про «приличное место».

И тут… пазл в моей голове складывается окончательно.

Студенты, которых переманивал Дракенхейм. Преподаватель, которому тоже обещают новое, теплое местечко. Это уже не совпадение. Это – система.

Я подаюсь вперед, и мой голос звучит хрипло и нетерпеливо.

— Куда? Куда вам обещали вас пристроить, магистр Финеас? Уж не в Академию ли «Дракенвальд»?

— Я не знаю! — лепечет Финеас, и по его лицу градом катится пот. — Клянусь, мне не сказали! Я… я так перепугался, что даже не спросил! Мне просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось! Главное было – остаться в живых!

Я смотрю на него, и, как ни странно, верю.

Этот жалкий, перепуганный человек действительно был способен на все, лишь бы спасти свою шкуру. Ему было не до деталей.

— Госпожа ректор, — хмуро вмешивается Громвальд. — Неужели вы думаете, что это снова проделки этого вашего… муженька? Этого напыщенного индюка?

— Все может быть, — я растерянно пожимаю плечами. — Не знаю, почему, но Дракенхейм по какой-то причине очень хочет, чтобы я допустила ошибку и Академия Чернолесья окончательно развалилась.

— Муженек?

Этот голос, раздавшийся из-за спины, – холодный, резкий, полный ледяной ярости. Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

В дверях нашей каморки стоит Эдгар.

Лицо его – темнее грозовой тучи. За его спиной виднеются бледные, перепуганные лица Райнера и Камиллы.

— Надеюсь, я ослышался, — продолжает он, и его голос режет, как сталь. — Потому что мне показалось, что вы сейчас сказали, что Дракенхейм, этот выродок… ваш муж. — Он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю. — Когда, позвольте поинтересоваться, вы собирались мне об этом сообщить? Если, конечно, вообще собирались.

Мое сердце ухает куда-то в пятки. Что за неподходящий момент.

— Бывший муж, — поправляю я, и мой голоспредательски дрожит. — Это очень важное уточнение.

— Неужели? — криво усмехается Эдгар.

— Да! И я не понимаю, какое отношение наши с вами дела имеют к тому, что мне когда-то не повезло выйти замуж за… — я не могу подобрать подходящего слова.