Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 19 – Алиса Миро

Он выразительно похлопал по рукояти ножа.

— Я тебя без суда на дыбу вздерну. И дьяк не поможет. Поняла?

— Предельно ясно, — кивнула Марина. — Контроль качества гарантирую.

Глеб кивнул и вышел в ночь. Дверь захлопнулась, отрезая избу от воя ветра.

Марина медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени.

Она взяла чашку Воеводы. На дне осталась густая кофейная гуща.

— Customer Experience— два балла из десяти, — прошептала она в тишину. — Продукт не летит. Русскому мужику этот ваш «спешелти» — как серпом по… горлу.

Она посмотрела на Афоню, который выглянул из-за печки.

— Нужен сахар, мохнатый. Или мед. Много меда. И молоко. Жирное, настоящее. Иначе мы разоримся. И нас вздернут.

Она взяла уголек из печи и на куске бересты написала:

• МЁД (ОПТ)

• МОЛОКО (ПОСТАВЩИК)

• ПЕРСОНАЛ (Спина не казенная)

— Завтра будет трудный день, — сказала она, гася лучину.

Марина открыла глаза в темноте. В избе было тепло — Афоня, видимо, всю ночь подкармливал печь, отрабатывая вчерашнее угощение. Но во рту было сухо, как в пустыне.

Она заглянула в питчер. Пусто.

В медном котле. Пусто.

В кадке. Сухое дно.

— Водоснабжение отключено за неуплату, — прохрипела она.

Чтобы отмыть вчерашнюю посуду, сварить свежий кофе, умыться и (о боги!) помыть пол, нужно было ведер пять. Минимум.

Марина нашла в сенях ведра.

Это были не пластиковые легкие ведерки из «Ашана». Это были бондарные изделия. Толстые дубовые клепки, железные обручи. Каждое ведро даже пустым весило килограмма три.

Рядом висело коромысло — изогнутая, отполированная руками многих поколений дуга.

Марина примерила его на плечо. Дерево легло на ключицу жестко, как тюремная колодка.

— Фитнес-тур «Русь изначальная», — мрачно пошутила она, толкая дверь плечом.

На улице было еще темно, но небо на востоке уже серело. Мороз был злее, чем вчера, — сухой, колючий, хватающий за нос.

Марина шла к реке. До проруби было метров двести под горку. Вниз идти было легко, ведра весело болтались на крючках, звякая железом.

У реки уже была жизнь. Три бабы, закутанныев платки так, что видны были только глаза, черпали воду. Они работали как отлаженный конвейер.

Наклон — зачерпнула — выдернула — перелила. Ни одного лишнего движения. Вода у них не расплескивалась.

Марина подошла к краю. Лед был иссечен полозьями саней и залит замерзшей водой… Она встала на колени (иначе побоялась улететь в черную воду). Опустила ведро. Оно, зараза, не хотело тонуть, плавало как поплавок. Пришлось надавить.

Вода хлынула внутрь, мгновенно делая ведро неподъемным. Марина потянула. Веревка, мокрая и обледенелая, скользила в варежках.

— Раз… И… Взяли…

Она вытащила ведро. Поставила на лед. Вода плеснула через край, обдав валенок. Второе ведро далось еще тяжелее. Спина предательски ёкнула. Местные бабы затихли. Они смотрели, как «городская» (или «бешеная», как её уже окрестили) воюет с водой. Не смеялись. Просто смотрели с тем спокойным крестьянским превосходством, с каким профессионал смотрит на дилетанта.

— Теперь подъем, — скомандовала себе Марина.

Она подсела под коромысло. Напрягла ноги. Встала.

Два полных ведра потянули вниз с силой гравитации Юпитера. Дуга коромысла врезалась в плечо, кажется, до самой кости. Позвоночник хрустнул и сжался. Центр тяжести сместился.

— Вперед. Не останавливаться.

Обратный путь шел в горку. Каждый шаг отдавался в пояснице тупым ударом. Марина пыталась идти плавно, как учили в книжках, но «плавно» не получалось. Она шла рывками. Вода в ведрах вошла в резонанс.