Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 16 – Алиса Миро

— Ты кто такая?.. — просипел он угрожающе. — Стража!

— Вдова Марина Игнатьева, — четко, без дрожи ответила она. — Из Твери.

Она говорила громко, чтобы слышали писцы в углах. Легенда рождалась прямо сейчас.

— Муж мой, купец Игнат, вез товар на Нижний. Под Угличем лихие люди налетели. Обоз сожгли, мужа посекли. Я одна лесами ушла.

— Документы? — рявкнул Феофан, не глядя на деньги, но накрыв их своей ручищей. — Подорожная где? Грамота проезжая?

— Сгорело всё, — Марина смотрела ему прямо в переносицу. — В телеге осталось. Я в чем была, в том и спаслась.

Дьяк прищурился.

— Значит, беспаспортная. Бродяжка. В городе жить не дозволено. По закону — батогов тебе и за ворота. Или в холопки продать, как беглую.

— Я не бродяжка. У меня есть средства. И я хочу осесть здесь. Платить налоги в твою казну.

Она разжала пальцы второй руки. Там лежала еще одна монета.

Феофан посмотрел на серебро. Потом на Марину. Потом на своих писцов, которые тут же уткнулись в бумаги, делая вид, что оглохли.

Сделка была рискованной, но выгодной. Баба при деньгах, не похожа на беглую крепостную, больно дерзкая. Скорее уж и правда купчиха.

— Игнатьева, говоришь… — проворчал он, сгребая монеты в ящик одним неуловимым движением. — Из Твери… Ну, бывает. Дело житейское. Разбойников нонче много…

Он повернулся к тощему подьячему в углу.

— Семён! Пиши. Вдова Марина, Игнатова жена. Прибыла… — он глянул на Марину, — … с обозом. Встала на постой. Пошлину внесла. Выдай ей вид на жительство.

— И еще, — Марина не отходила от стола. — Жить мне негде.

Она подвинула к нему горсть серебра.

— Старая изба, бывшая мытня у реки. Стоит пустая третий год. Гниет. Казне — прямой убыток. Я беру её в наем.

Дьяк поперхнулся.

— Мытня? Проклятая?

— Она самая.

— Белены объелась, баба? Там же черти в подпечье воют! Кто ни заедет — через три ночи сбегает.

— Я с чертями договорюсь. Мне тишина нужна. Плачу вперед за полгода. Ремонт — за мой счет.

Дьяк посмотрел на неё с суеверным уважением. Деньги за документы, серебро за проклятый дом. Странная баба. Бедовая.Но платит.

— Гривна в год, — буркнул он для проформы.

— Полтина, — отрезала Марина. — Дом — рухлядь. И ты это знаешь.

— Ладно. Твои похороны.

Он махнул рукой Семёну.

— Пиши вторую грамоту. Мытню старую… вдове этой… сдать. До Петрова дня. Без права переуступки.

Скр-р-и-и-п.

Звук пера по бумаге был самым сладким звуком в мире. Бюрократическая машина скрипела, но работала.

Семён, шмыгая носом, протянул ей два свитка.

Первый — «Выпись из книги», её новый паспорт. Теперь она не пришелец из будущего, а легальная налогоплательщица.

Второй — «Договор найма».

— На, — Феофан уже потерял к ней интерес, пересчитывая прибыль. — Владей. Если жива к утру останешься — свечку поставь. И смотри мне, налоги не задерживай. Я, если что, и с того света достану.

— Не сомневаюсь, — кивнула Марина.

Она вышла на крыльцо. Ветер ударил в лицо, но ей было жарко.

В рукаве грели руку две грамоты.

Она купила себе жизнь. И крышу над головой.

— Марина Игнатьева, — прошептала она, пробуя новое имя на вкус. — Тверская вдова. Что ж, будем соответствовать легенде.

Она поправила мешок на плече и зашагала в сторону своего дома. Теперь — законно своего.

Вечер опустился на Верхний Узел синий, морозный и тихий.

Внутри бывшей мытни, однако, было тепло. Печь, «накормленная» правильными дровами и отрегулированная Афоней, гудела ровно, отдавая жар кирпичам.