Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 13 – Алиса Миро

— Твоя задача — периметр. Охраняй дом. Никого не пускать.

Афоня перестал жевать. Он важно кивнул и воинственно поднял свою ложку.

«Принято».

Марина выдохнула. Поправила грязный платок.

— Ну, с богом. Или кто тут у вас за главного.

Она толкнула тяжелую дверь и шагнула в морозный день.

После тишины избы город ударил по ушам, как кузнечный молот.

Верхний Узел не был картинкой из учебника истории. Он был запахом.

Густым, плотным, почти твердым запахом навоза, мокрой шерсти, жареного лука, дыма и человеческого пота. Этот запах забил нос, осел на языке привкусом железа.

Шум оглушил. Где-то мычала корова, визжала свинья, ругались возчики, скрипели полозья. Гвалт стоял такой, что Марина инстинктивно вжала голову в плечи.

Она шла, глядя под ноги.

Её «лабутены», замотанные грязными тряпками, скользили по утоптанному до ледяного блеска навозу. Она шаталась. Голод скручивал желудок в тугой узел, вызывая тошноту и головокружение.

«Идти. Не смотреть в глаза. Искать весы».

Она прошла мимо рыбных рядов (вонь тухлой рыбы едва не заставила её вывернуть пустой желудок). Мимо мясников с красными от холода и крови руками.

В конце ряда, у самой стены кремля, она увидела вывеску: деревянная рука, сжимающая молоток.

Лавка была крошечной, полуподвальной.

Внутри пахло воском и кислым металлом.

За низким прилавком сидел старик в кожаном фартуке. На носу — очки в толстой роговой оправе (редкость!). Перед ним — крошечные весы-коромысло.

Марина, не говоря ни слова, выложила на прилавок кольцо.

В полумраке лавки, освещенной только лучиной, бриллиант в 0.8 карата,огранки «Принцесса», поймал этот скудный свет.

И взорвался.

Он рассыпал по грязному прилавку веер радужных искр — синих, красных, зеленых. Идеальная геометрия, невозможная для местных мастеров.

Старик снял очки. Поднес кольцо к самому носу.

Пошкрябал ногтем по металлу.

— Серебро? — скрипуче спросил он. — Тяжелое… Свинцом разбавила?

— Платина, — хрипло сказала Марина. И тут же поправилась: — Белое золото. Чистое.

Старик хмыкнул. Он не знал таких слов. Для него белый металл был либо серебром, либо оловом.

Он ткнул пальцем в камень.

— А стекляшка знатная. Ловко гранишь, девка. Венецианская работа? Или бесовская? Слишком уж горит. Не бывает таких камней.

Он отодвинул кольцо.

— Не возьму. Стекло и порченое серебро. Иди отсюда.

Марина почувствовала, как внутри всё обрывается. Если она сейчас не продаст — она упадет в голодный обморок прямо здесь.

Она схватила кольцо.

Огляделась. На прилавке лежала стальная наковаленка для правки проволоки. Полированная, закаленная сталь.

Марина с силой провела бриллиантом по зеркальной поверхности стали.

Скр-р-р-и-и-п.

Звук был таким противным, что у старика дернулась щека.

Марина убрала руку.

На стали осталась глубокая, ровная царапина.

— Стекло сталь не берет, — тихо сказала она. — Это алмаз. Тверже нет.

Старик уставился на царапину. Потом на кольцо.

В его глазах промелькнул страх. А потом — алчность. Он понял, что девка сама не знает, что принесла. Или краденое, или она безумна.

Но камень резал сталь.

— За вес металла дам, — буркнул он, пряча глаза. — Камень… камень Бог с ним, на поделки пущу. Но дорого не дам. Металл странный.

Он полез в мешочек на поясе.

Зачерпнул горсть монет.

Это были не кругляши. Это были «чешуйки» — мелкие, овальные кусочки серебра, похожие на рыбью чешую или арбузные семечки, с неровными краями и едва различимой чеканкой.