Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 10 – Алиса Миро

И тут он пришел.

Запах.

Сначала тонкая струйка,потом — мощная волна.

Это была не просто горечь. Эфиопия раскрылась букетом: сушеная черника, бергамот, черный шоколад и немного цветов.

Этот аромат был густым, плотным. Он вступил в схватку с запахом кислой овчины, многолетней сажи и пыли. Он был агрессором. Он завоевывал пространство, вытесняя затхлость средневековья запахом дорогой московской кофейни.

Марина сняла питчер с углей, используя полу тулупа как прихватку.

Она не стала ждать, пока гуща осядет. Она сделала маленький глоток.

Горячая, горькая, невероятно ароматная жидкость обожгла язык.

Удар кофеина достиг мозга почти мгновенно. Сердце, до этого вяло толкавшее кровь, сбилось с ритма, а потом застучало ровно и сильно.

Пелена с глаз упала. Мысли, бывшие до этого вязкими, как кисель, выстроились в четкую структуру.

— Загрузка завершена, — выдохнула Марина, прикрыв глаза от удовольствия.

Шорох.

Тихий, но отчетливый.

Марина открыла глаза.

За печкой, в густой тени, куда не доставал скупой свет из окна, горели два желтоватых огонька.

Кто-то шумно втягивал воздух носом. Ф-ф-ф. Ф-ф-ф.

Вчерашний глюк выполз на свет. Не полностью — только лохматая голова и нос-пуговка.

Он смотрел на питчер в её руках так, как туземцы смотрели на бусы Кука. С опаской, но с жадным любопытством.

Его нос дергался. Он никогда, за все свои сотни лет жизни в этом срубе, не чуял ничего подобного. Это пахло не хлебом, не кашей, не мясом. Это пахло бодростью и какой-то неведомой, южной магией.

Марина не шелохнулась. Она медленно, очень плавно взяла с пола крышку от питчера (или маленькое блюдце из кейса, если было).

Налила туда немного кофе. Густая, черная жидкость запарила.

Она протянула блюдце к печи, поставив его на пол.

— На, — тихо сказала она. — Попробуй. Это не зелье. Это сила.

Домовой замер.

Потом, молниеносным движением, мохнатая лапка выхватила блюдце и утащила его в темноту.

Оттуда послышалось громкое принюхивание. Потом — осторожное лакание.

Пауза.

И громкий, удивленный чих.

А потом снова лакание, уже быстрое и жадное.

Марина усмехнулась, делая второй глоток.

Кажется, первый клиент у неё уже появился. И он остался доволен.

Кофеин ударил в кровь, как хороший разряд дефибриллятора.

Мир перестал быть враждебным ледяным адом. Он стал проектом.Сложным, запущенным, но перспективным стартапом.

Марина встала посреди избы, уперев руки в боки. Теперь, когда глаза не слезились от дыма, а мозг работал на высоких оборотах, она видела масштаб катастрофы.

Это был хлев.

Стол — массивная столешница из дуба — был покрыт черным, липким слоем жира, в который впиталась пыль веков. Пол — утрамбованная земля вперемешку с соломой, щепками и мышиным пометом. Паутина в углах висела такими плотными гардинами, что из неё можно было шить паруса.

— Санитарная норма: отрицательная, — вынесла вердикт Марина. — Начинаем ребрендинг.

Она закатала рукава блузки (шелк жалобно затрещал, но сейчас было не до жалости).

Химии нет. Воды мало. Тряпок нет.

Марина подошла к печи. Зачерпнула горсть остывшей золы.

— Щелочь, — кивнула она сама себе. — Бабушкин «Пемолюкс».

Она высыпала золу на стол. Плеснула немного драгоценной воды из питчера. Получилась серая абразивная кашица.

Марина достала из кейса нож — не столовый, а тот, которым вскрывала упаковки. Сталь была острой.