Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 7 – Алиса Миро

— Так, — просипела Марина. — Кислород. Топливо. Реакция.

Она действовала на инстинктах, вспоминая, как разжигали камин в лобби отеля в Куршевеле.

Она схватила самое маленькое полено, покрытое лохмотьями белой бересты. Сунула его в угли. Нагнулась и подула изо всех сил.

Береста занялась мгновенно. Веселое, жадное пламя лизнуло древесину, перекинулось на соседние щепки.

— Есть, — выдохнула Марина, чувствуя первый прилив триумфа. — Работаем.

Она подкинула еще дров. Пламя взревело.

А через секунду случилось страшное.

Вместо того чтобы устремиться вверх, в темное жерло дымохода, густой, сизый, едкий дым ударил обратно. Он выплеснулся в комнату, как вода из прорванной плотины.

Марина закашлялась. Дым ел глаза, драл горло.

Она отшатнулась, закрываясь рукавом.

Комната наполнялась угаром с пугающей скоростью. Белый потолок исчез в сизой мгле.

— Вытяжка! — крикнула она, мечась в дыму. — Где чертова вытяжка⁈

Она шарила руками по кирпичам над топкой, ища шибер, ручку, кнопку — хоть что-то. Пальцы натыкались только на горячую глину.

Глаза слезились так, что она почти ослепла. В груди горело.

Огонь весело пожирал березу, превращая избу в газовую камеру.

«Нужно тушить. Или открывать дверь. Но если открою дверь — выпущу тепло. Я умру от холода».

«Если не открою — умру от удушья».

Марина сползла на пол, пытаясь найти слой чистого воздуха. Его не было.

И тут, сквозь треск огня и собственный кашель, она услышала звук.

Стук.

Звонкий, требовательный. Будто кто-то колотил деревом по железу.

Звук шел сверху. С самой печи.

Бум!

Грохот был такой, словно на печи рухнула кирпичная стена. Что-то тяжелое, железное лязгнуло где-то высоко в трубе.

А потом физика изменилась.

Раздался низкий, мощный гул. В-у-у-ух.

Словно гигантский пылесос включили на полную мощность.

Дымное облако, уже готовое задушить Марину, дрогнуло и рванулось в устье печи.

Тяга была чудовищной силы.Пламя, которое только что хаотично лизало стены, вытянулось в струну и с ревом устремилось вверх, в трубу.

Воздух в комнате очистился за полминуты.

Марина сидела на полу, размазывая по лицу сажу вперемешку со слезами. Она жадно хватала ртом воздух.

Огонь гудел. Теперь это был не треск пожара, а ровный, сытый, утробный гул прирученного зверя. Самый уютный звук на свете.

Она подняла голову.

На шестке — выступающей полке прямо над устьем печи — кто-то сидел.

Маленький. Размером с кошку, но округлый, как клубок шерсти. Весь серый, цвета придорожной пыли и пепла. Лохматый настолько, что не видно ни шеи, ни ушей — только два внимательных, блестящих глаза и нос пуговкой.

Ножки, похожие на мохнатые палочки, свисали вниз.

В маленькой лапке, покрытой бурой шерстью, он сжимал деревянную ложку.

Существо смотрело на Марину сверху вниз.

В его взгляде читалось такое глубокое, такое вселенское разочарование, какого она не видела даже у председателя совета директоров при виде годового отчета с убытками.

Оно покачало головой.

Постучало ложкой по кирпичу. Тук-тук.

Мол, «Вьюшку кто открывать будет, городская? Совсем безрукая?»

— Ты… — прошептала Марина.

Существо фыркнуло, дернуло носом и, невероятно быстро перебирая лапками, шмыгнуло куда-то в темноту за печную трубу.

Тишина. Только гул огня и стук сердца.

Марина провела ладонью по лицу, глядя на черные от сажи пальцы.

Потом протянула руку и коснулась бока печи.