Книга Таинство первой ночи, страница 62 – Ксения Хиж

Он вдруг глухо застонал, уткнувшись лицом в её плечо, и конвульсивно дёрнулся внутри неё в последний раз, изливаясь горячей, пульсирующей струёй.

Лилиана почувствовала это, как толчок изнутри, и пружина в ней, наконец, лопнула, разливаясь по телу сладкой, опустошающей судорогой.

Она выгнулась, прижимаясь к нему, и замерла.

Когда всё закончилось, они лежали рядом в темноте, не касаясь друг друга, слушая, как бьются их сердца.

Лили смотрела в потолок, и внутри была пустота, как после сильной лихорадки.

- Я стану твоим первым и последним, да? – тихо сказал Глеб, глядя в тот же потолок.

- Да, - ответила она. Потому что это было правдой.

Он был первым.

И каким бы ни был её путь, он навсегда останется единственным, кто взял её из того ада и принёс сюда, в эту тихую комнату, где пахло сексом и горем.

- Жаль, - выдохнул он. – Ты заслуживаешь большего.

- Никто ничего не заслуживает, - сказала Лили, повторяя его же слова, сказанные когда-то у болота. – Всё просто случается.

Он перевернулся на бок, посмотрел на неё. В его глазах читалась борьба.

- Завтра уезжаем в новую жизнь? Ты ведь не передумала?

Она посмотрела на Глеба. На этого красивого, талантливого, одинокого мужчину, который предлагал ей сделку с дьяволом, сам того не понимая. Он хотел спасти её, но его спасение было ещё одной формой побега.

Он хотел её забрать чтобы чувствовать, что он что-то исправил, кого-то спас. Чтобы в его чёрно-белом фильме о боли появился хоть один живой, счастливый финал.

И она, эта новая, холодная Лили, которая только что родилась на этой кровати, поняла, что может дать ему эту иллюзию. Ненадолго.

Она медленно кивнула.

- Едем, - прошептала. – Я поеду с тобой.

Он ахнул с облегчением, и притянул её к себе, прижавк груди.

Он целовал её волосы, шептал что-то благодарное, обещающее.

Лили лежала в его объятиях, лицом к стене, и её лицо было абсолютно бесстрастным.

Она не собиралась ехать.

Она только что солгала ему.

Впервые в жизни солгала не из страха, а из холодного, расчётливого милосердия.

Чтобы дать ему то, чего он так отчаянно хотел ощущение спасителя.

И чтобы купить себе время. Время до его отъезда, когда он поймёт, что её не будет в машине.

Она использовала его. Так же, как он использовал её боль для своего искусства. Они были квиты. Ведь он знал про записки следователя о Смирнове, и знал зачем едет. Он хотел увидеть своими глазами этого человека и нечаянно повстречал его дочь. Он все знал, он использовал. Он дал ей правду. И видел, как она ее принимает. Наблюдал. Как творец, как создатель, как режиссер своего кино.

Под утро, когда Глеб наконец заснул, Лили осторожно выбралась из-под его руки. Оделась в полутьме. Подошла к окну. На востоке светало, окрашивая небо в грязно-розовый цвет. Скоро он проснётся. Скоро они поедут собирать её вещи. А она... а она сделает то, что должна.

Она обернулась, посмотрела на его спящее лицо. Оно было мирным, почти мальчишеским. На мгновение её сердце дрогнуло от чего-то похожего на нежность. Но это быстро прошло. Он был частью другой жизни. Красивой, но чужой.

Она тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Она шла по пустынной утренней дороге обратно в посёлок, и первые лучи солнца освещали её лицо.