Онлайн книга «Лют»
|
– Мериносы, примерно полсотни. Хочу поговорить с ним, когда все закончится, и вы тоже приходите. Тиму явно приятноэто слышать, а Ленни Джойнер вскакивает из-за столика с криком: – Да будет вам о делах толковать! Выпей с нами, парень! Хью расплывается в улыбке, выразительно пожимает плечами. – В другой раз! Обещаю! Из окна высовывается лысая голова Иэна Пайка, через плечо перекинуто барное полотенце. – Кто это тут называет лорда Тредуэя парнем? Долго еще хулиганить будешь, старый ты гриб? Ленни вскидывает руку с кружкой. – До самой смерти! – На это компания реагирует бурным одобрением. Когда мы проходим мимо паба, все они сдвигают кружки и нестройным хором провозглашают тост: До самой смерти! Гляжу на них, вывернув шею, чувствую, что и сама готова поймать смешинку. Единственный, кто не покатывается со смеху, – констебль Брайан. Он сосредоточенно потягивает напиток, скосив глаза к носу. Видимо, так он наслаждается веселым безумием. И внимательно следит за обстановкой, хоть по нему и не скажешь. – Я-то запросто могу назвать себя последним героем, – кудахчет Ленни, выпятив грудь. Тим награждает его хорошим тычком. – Не испытывай Лют, а то Лют испытает тебя! Последний герой? О чем это он? Гомон за спинами утихает, только когда мы ступаем на нашу длинную подъездную аллею. Хью берет меня за руку, наши пальцы переплетаются. Шагая в ногу, мы минуем стены древнего замка, ныне высотой всего по плечо, все в пятнах зеленого мха, но по-прежнему крепкие. Преграда. Мы снова на своей территории, и я чувствую, как расслабляются наши тела. За строем вязов лужайку перед домом не разглядеть, но я слышу радостные голоса детей и Эйвери. Судя по звукам, они играют в мяч на заднем дворе. Пойдем?.. – вопросительно смотрю на мужа. Он останавливается, на губах играет улыбка. Пятится, тащит меня за собой, прочь с аллеи, мимо аккуратной шеренги приветливых вязов в высокую траву и заросли ежевики. Удивленно гляжу на Хью – в смятении от момента, – но он не оглядывается и, словно конь в шорах, рвется вперед, увлекая меня следом. Я не дышу, пока мы не огибаем полуразвалившийся сарай для садового инструмента. Хью оборачивается ко мне; от улыбки нет и следа, теперь он хищник. Он берет меня за локти и прижимает к стволу бука, его губы уже скользят по моему подбородку, спускаются к шее и ниже, зубы теребят пуговицы моей накрахмаленной голубой блузки. Я обвиваю руками его шею и, пока он стягивает с меня джинсы,шарю взглядом по сторонам: не подсматривает ли за нами кто-нибудь из-за сарая, – но перед глазами все плывет, я вижу только Хью. Низкие густо покрытые листьями ветви колышутся, точно зеленые опахала, утреннее солнце припекает землю, ствол впивается мне в спину, теплый влажный рот Хью – мне в губы. Он усаживает меня на невысокую развилку и встает в кольцо моих бедер, перешагнув через стреноженные джинсами щиколотки. Я держусь рукой за сук, Хью осторожно входит в меня. С каждым толчком мои ногти царапают ствол, обдирая кору, так что в конце концов в воздухе начинает пахнуть живицей. Вжимаюсь ртом в ложбинку над ключицей Хью, стараюсь не стонать. Издалека доносится детский смех. Солнце пробивается сквозь зажмуренные веки, и я больше не могу сдерживаться. Отпускаю сук, еще сильнее притягиваю Хью к себе, в себя, кричу, уткнувшись ему в шею, но это не помогает приглушить звук. Все как будто взрывается фейерверком, меняет форму. |