Книга Улей, страница 72 – Тим Каррэн

Наконец грот кончился, и мы увидели ледяную пещеру со скальным полом. Нам пришлось прыгнуть вниз на пять или шесть футов, чтобы добраться до этого пола. Крыша пещеры постепенно опускалась, и нам приходилось продвигаться на четвереньках или нагибать голову, чтобы пройти. Потом открылась другая пещера огромных размеров, с потолком в сто футов высотой и с бесчисленным количеством свисавших с потолка ледяных сталактитов, похожих на кинжалы. Большинство из них были достаточно длинными, чтобы проткнуть человека. Вся крыша над нами была такой, она поднималась и опускалась, открывая карманы ледяной черноты, большие ледяные арки, и повсюду, насколько достигал свет, были эти сосульки. Но мы стояли на почве Антарктики. Промерзшей, но все равно почве, усеянной камнями и валунами. Я собрал несколько образцов известняка и кварца и положил в свой рюкзак.

Как я сказал, пещера была огромна, ледяной купол естественного происхождения, в котором мог уместиться целый город. Тодс прошел вперед, мы проследовали за ним и увидели, что стоим на вершине плоского холма, вероятно сглаженного ледником тысячи и тысячи лет назад. Мы дошли до края вершины, холм уходил далеко вниз, и там, по словам Тодса, находились руины. Мы какое-то время стояли, ожидая сами не зная чего. Я никогда в жизни не испытывал клаустрофобию, и это доказывают долгие годы исследования пещер. Тем не менее здесь я словно задыхался. Пещера была громадная, крыша – в ста футах над головой, окружающих стен не видно… но я едва мог дышать.

Викман чувствовал то же самое.

Не могу сказать, что чувствовали Тодс и Бонд.

Но здесь, в этой замкнутой пещере, клаустрофобия была реальной, почти ощутимой. Может, дело было в нависшем над нами леднике, в сотнях футов льда, в триллионах тонн. Я слышал треск и скрежет, и это заставляло меня напрягаться. Может, еще и низкое гудение, доносившееся откуда-то издалека и непрерывное.

Вслед за Тодсом и Бондом мы начали спускаться с холма. Склон был пологий, и идти было нетрудно. Повсюду виднелись валуны и скальные карнизы, огромные массы упавшего льда. Казалось, некоторые из них размером с дом. Мы спускались, свет прыгал по сторонам, отражаясь в подвешенных кристаллах, и я с тревогой заметил, что многие валуны кажутся слишком симметричными, но сказал себе, что это выветривание. Конечно, силы природы могут так обработать камень, что он покажется почти искусственным. Склон опустился еще на сто футов, и мы оказались в усеянной обломками долине.

Тодс и Бонд перешептывались – всегда так, чтобы мы с Викманом не могли услышать. Я не мог понять, что происходит в их воспаленном, параноидальном сознании, да мне и не хотелось понимать. Мы с Викманом держались близко друг к другу и никогда не позволяли тем двоим быть за нами. Примерно на полпути по долине Викман остановился.

– Смотрите, – сказал он.

Как я сказал, дно долины было усыпано обломками, повсюду были разбросаны камни всех размеров. Так что я чуть не перешагнул через эту штуку. Но теперь увидел: в свете фонаря мне улыбался череп. Человеческий череп. Он был зажат между двумя камнями и вмерз намертво.

– Значит, мы не первые, – сказал Викман. – Здесь были другие.

Опустившись на колени, я с помощью ножа высвободил череп. Он не просто пожелтел от возраста, а стал коричневым, как отполированная кожа. Я осторожно извлек его из замерзшей почвы и держал в неконтролируемо дрожащих руках в варежках. Череп был ужасно старый и ужасно хрупкий. Некоторые части отсутствовали, но я хорошо видел, что держу.