Книга Улей, страница 51 – Тим Каррэн

Но Хейс в это не верил.

Он попытался проникнуть в разум ЛаХьюна, но там было пусто. Может быть, телепатия пробудилась временно, а может, просто в голове Ла-Хьюна нечего читать. Хейс знал наверняка лишь одно: у ЛаХьюна есть тайный умысел. Хейс какое-то время подозревал это, но теперь был уверен.

И понял, что нужно действовать решительней.

– Послушайте, ЛаХьюн, выкладывайте! Вы действительно из ННФ или откуда-то еще? Вы из НАСА или ЛРД[23]? Мы все знаем, что это они запустили проект бурения скважины к озеру… вы часть этого?

– Вы выдумываете заговоры, Хейс.

– Вы правы, так и есть. Потому что не могу избавиться от чувства, что здесь какой-то подтекст, который мне непонятен. Я был здесь, когда Гейтс по радио сообщил вам о найденных мумиях, о руинах… и вы нисколько не удивились. Вы знали о них? И это связано с тем, что находится в том проклятом озере? Может, я и спятил, но все это очень подозрительно. Вы отрезаете нас от всего мира, как вы говорите, по соображениям безопасности… безопасности чего? Бросьте, ЛаХьюн, вы руководите этим проектом как секретной операцией.

– Я руковожу так, как мне велено, – сказал ЛаХьюн. – ННФ не хочет, чтобы всякие ненормальные истории о пришельцах и дочеловеческих городах вышли наружу до того, как мы будем знать больше.

– К черту это, мне плевать, найдем ли мы Ковчег, или Ветхий Завет, или грязное белье Иисуса, это не повод закрывать станцию.

ЛаХьюн только смотрел на него.

«У него жуткие глаза, – подумал Хейс, – почти искусственные. В них есть что-то выводящее из себя, заставляющее мурашки бежать по коже. Эти глаза стерильные, антисептические… пустые. Какой бы разум за ними ни скрывался, он жестко контролируемый, суровый и безжизненный. Разум муравья или осы, неспособный мыслить за пределами, установленными теми, кто его превосходит. ЛаХьюн отключит генераторы, если ему прикажут, будет смотреть, как замерзает экипаж, и не испытает никаких угрызений совести. Такой он человек. Как генерал, командующий роботами и отдающий приказ войскам идти на смерть, даже если знает, что это неправильно с моральной и этической точки зрения».

Всегда ли ЛаХьюн был таким? Или он только недавно продал душу машине? Хейс гадал, как гадал, сколько ему заплатили, чтобы он предал полярников на «Харькове».

Спокойней, ради бога. Ты ничего не знаешь. Ты подозреваешь, и у тебя дурное предчувствие, но нет никаких доказательств.

– Я не собираюсь сидеть здесь и потакать вашим параноидным фантазиям, Хейс. Но позвольте кое-что прояснить, – сказал ЛаХьюн с серьезным видом. – Начнете распространять этот вздор, и для вас это кончится плохо, очень плохо.

Хейс, вздохнув, встал.

– Что вы сделаете? Сошлете меня в чертову Антарктику?

ЛаХьюн лишь смотрел на него пустым взглядом.

21

СДВИГ «МЕДУЗА»

Кровь.

Ошибиться невозможно. След замерзшей крови вел вдаль, между двумя скалами, выступающими со дна грота. Гейтс вздохнул: ему необходимо было сглотнуть, но во рту пересохло. Он находился в пещерах уже два часа, блуждал, искал, заглядывал повсюду. Далеко позади остался сам город, может, в двух кварталах от того места, где он сейчас стоял.

Он смог поспать три часа.

Никакой активной деятельности не было, если не считать таковой ужасные сны о городе и о тех, кто его населяет. Гейтс на самом деле наделся, что Норт выйдет к нему, но так легко не получится. Холм сейчас, вероятно, с Нортом, и они покажутся, только когда у них будет преимущество.