Книга Улей, страница 49 – Тим Каррэн

Потом все исчезло.

Хейс попятился, с широко раскрытыми глазами, потрясенный. Он не вообразил себе все это, не увидел в галлюцинации. Он сидел за столом Шарки, пытаясь отдышаться и вытирая пот с лица. Ему в голову лезли мысли, ужасные, невозможные, в которые он тем не менее верил. Увиденное им… это Антарктида до того, как ее полностью покрыли льды. Когда город, найденный сначала экспедицией Уэста, а потом Пабоди, находился не в горах, а в холмах, которые однажды станут горами.

Гейтс сказал, что ледниковый покров Восточной Антарктиды образовался примерно сорок миллионов лет назад и что оледенение произошло удивительно быстро (в геологическом смысле), за плюс-минус сто тысяч лет. Ноутбук Шарки лежал на столе, и Хейс открыл энциклопедию. Сорок миллионов лет назад был период эоцена. Он начался пятьдесят пять миллионов лет назад. В то время Антарктида была покрыта субтропическим лесом. К концу эоцена континент очень быстро остывал. Леса исчезли, их сменила тундра. Расширялись полярные ледяные шапки.

Я видел Антарктиду начала эоцена. Вот что я видел.

Хейс пытался разобраться во всем этом, пытался быть рациональным, но не мог перестать думать о том, что увидел. Линд служил своего рода приемником, он «ловил передачи» из мертвых и спящих мозгов Старцев, картины миллионы лет назад ушедшей жизни Антарктиды. И Хейс видел то, что видел Линд.

Телепатия.

Дешевые трюки. Экстрасенсорная хрень.

Но теперь это у него было, может, в рудиментарном виде.

Старцы коснулись его мозга и дали ему это. Нет, нет, он не мог в это поверить. Может, это всегда в нем было, и они… ну… просто разбудили эту способность, вытащили на свет то, что спало тысячелетиями. Хейс подумал, что, может, это есть у всех людей, они просто забыли, как этим пользоваться, и того, у кого эта способность пробуждается, называют уродом… или попросту психом.

Это уж слишком.

Об этом должен узнать ЛаХьюн.

20

Когда Хейс рассказал, что произошло в строении № 6, ЛаХьюн выглядел так, словно попробовал что-то кислое. Поверил ли он или нет, неважно: мысль о том, что эти мертвые разумы остаются активными и живыми, находилась за пределами его представления о мире. Что вообще делать с такой информацией? Подобное точно нельзя напечатать в ноутбуке, нацарапать на планшете или положить в папку и убрать в архив. Ненормальная, глючная штука. Такие идеи способны перевернуть тележку с яблоками, сунуть палку в колесо машины и добавить в майонез обезьянье дерьмо.

Но Хейс твердо намеревался добиться того, чтобы его выслушали. Может, дело было в его напряженном голосе или в диком блеске глаз, но ЛаХьюн слушал, да еще как. Он слушал, а Хейс продолжал говорить, и слова лились из него приливной волной, вытекая, как помои.

Хейс не направился из биомеда прямо к ЛаХьюну. Нет, он пошел на электростанцию, выкурил несколько сигарет, выпил несколько чашек кофе, все продумал, успокоился. Привел себя в порядок. Организовал мысли, выстроил их в последовательный ряд. А потом, примерно через час, пошел к ЛаХьюну и сразу начал нести ахинею.

– Думаете, я спятил? – сказал он, закончив. Не нужна телепатия, чтобы прийти к такому блестящему заключению. – Думаете, это просто дурные сны или что-нибудь в этом роде?

ЛаХьюн облизал губы.

– Честно говоря, не знаю, что думать. Я сам несколько раз бывал в этом доме и никаких скверных последствий не испытал от близкого соседства с этими… останками.