Книга Улей, страница 150 – Тим Каррэн

– Опять видел во сне жену? – спросил Ибсен, пытаясь разрядить обстановку.

Но Капп не поддался.

– Я видел большой каменный город – он напомнил мне стоячие камни у меня дома. Что-то в них было странное. Черный город, погруженный во тьму. Я летел над городом, потом через какой-то туннель в башню… и тут я проснулся. – Он часто дышал. – Что-то в этом месте неладно. Оно меня будто преследует. Я… Мне никогда раньше не было так страшно. Никогда. Думаю, я видел это место раньше, Ибсен. Боже… мне кажется, я здесь уже бывал.

– Спокойней, – сказал ему Ибсен. Он немного помолчал, потом сказал: – Это всего лишь сон.

– Нет, это что-то большее. Говорю тебе: я здесь бывал.

– Знаю, знаю.

– Как… как ты можешь знать?

Ибсен облизал губы в темноте.

– У меня такие же сны, с тех пор как мы в этих горах… и с каждой ночью они становятся все четче.

3

Фокс знал, что им нужно сделать: начать двигаться, миновать ледник Бирдмора и добраться до хребта Доминион. Но именно это они не могли сделать. Буря остановила их и не давала идти. Она бушевала три долгих дня, и ничего не оставалось, кроме как лежать в спальных мешках и ждать. При обычных обстоятельствах с хорошим запасом продуктов это было бы даже приятно. Отличный отдых. Но им необходимо было добраться до Депо, где предыдущие спасательные экспедиции накануне зимой оставили припасы. Фоксу пришлось до минимума сократить рацион. Несколько сухарей, немного шоколада и чашка чая, чтобы прогнать мороз из костей.

Это были долгие три дня.

Ветер дул со скоростью восемьдесят миль в час, и им приходилось держаться за бамбуковые шесты. Фокс знал: если станет хуже, ветер сорвет палатки с винтов, которыми они крепились ко льду, и унесет прочь. В такую бурю они в первые два дня даже не могли разжечь примус, и ничего не оставалось, как дрожать от холода и молиться, чтобы буря кончилась. Палатку замело снегом, и пришлось прокапывать туннель, чтобы выйти. Все это и так было достаточно плохо, но не только суровая погода ждала их у подножия ледника Бирдмора.

Было кое-что еще.

Они просто не знали, как это назвать.

Почти физически ощутимый ужас, душевное разложение, ползучий яд, охвативший их и выдавливавший жизнь из тела. Это что-то текло по телу горячим потом, проникало внутрь и сворачивалось, становясь кислым и прогорклым. Даже Фокс ощущал это, и иногда ощущение становилось таким сильным, таким жутким, что он едва мог дышать. Может, дело было в вое ветра или в том необъяснимом писклявом звуке, который иногда доносился с гор: походило на пронзительное жужжание саранчи ночью на поле во время уборки урожая. Может, в зловещей тени, которая наползала на лед и заставила однажды ночью Каппа завопить, что тень манит его. А может, в странных импульсах, необычном желании у всех – выйти в бурю и затеряться в ней.

Все это было плохо, но вишенкой на торте стали сны.

Постоянные кошмары, которые заставляли кричать, когда удавалось ненадолго заснуть. И не раз мужчинам казалось, что на эти их крики отвечают. Передразнивают их голоса тем же писклявым звуком.

И когда буря кончилась, счастью людей не было предела. Конечно, они по-прежнему находились в глуши и опустошении Трансантарктики, но теперь могли двигаться и да, ускользнутьотсюда. Именно это было самым главным в их кошмарах: неразумное стремление бежать. Бежать от того, что возникает вокруг, прежде чем оно холодными руками стиснет им горло.