Книга Улей, страница 149 – Тим Каррэн

Двинулись дальше.

Следующие пять миль представляли собой чистый ровный лед, и собаки бежали легко и быстро. Наконец, преодолев еще несколько покрытых трещинами полей, они добрались до ледяной долины и остановились на ночь. В целом за день они преодолели четырнадцать миль, и каждая миля давалась с потом и кровью. Все устали.

Перестал идти снег, и они впервые увидели ледник Бирдмора.

– Боже, – сказал Капп. – Это что-то!

Он был вдвое больше самых крупных ледников Аляски, грандиозный, древний, обширный. Величественная скульптура из голубого льда, делавшая соседние горы почти карликовыми. Фокс достал теодолит, установил его и измерил высоту окружающих гор. Они достигали пятнадцати тысяч футов, крутые и черные там, где пробивались через лед. За ними начинался Барьер, уходящий до самого моря Росса, ребристые ледники и выветренный гранит, а над ними высокие пики и зубчатые утесы.

Едва успели разбить лагерь, как началась буря. Началась она очень быстро, ветер выл, и люди с трудом смогли завалить для устойчивости стены палатки блоками плотного снега. Однажды едва не потеряли саму палатку. Работая, Капп и Ибсен все больше тревожились. Может, все дело было в высоте и соседстве каменных монолитов, но им становилось все хуже.

– Я как будто задыхаюсь, – так выразился Капп.

И это было очень близко к истине, потому что горы излучали какой-то болезненный магнетизм. Сам их вид заставлял что-то сворачиваться и умирать внутри. Фоксу пришлось трижды окликать товарищей, когда во время бури они застывали и, как загипнотизированные, смотрели на эти первобытные конусы.

– Да, они вызывают странные чувства, – признался Ибсен.

– Это всего лишь скалы, – сказал Фокс. Потом, посмотрев на них сам, добавил: – Только не смотрите на них. Так легче.

Собакам обычно снежная буря нравилась, потому что температура неизменно повышалась и можно было уютно укрыться снежным одеялом. Но в этот раз и собаки тревожились. Через час после начала бури из снега торчали только их черные носы и розовые пасти, но при этом собаки жалобно выли и рычали, если к ним пытались подойти. Капп видел, как собаки вели себя так после Второй битвы при Ипре в 1915 году, когда его отряд наткнулся на лощину, в которой лежало множество мертвых британских солдат: после того, как немцы применили отравляющих газ, солдаты кусками выхаркивали легкие.

Но здесь, в ледяной пустыне, это не имело никакого смысла, и Капп так и сказал Ибсену.

– Они что-то чувствуют, – ответил Ибсен, – что-то плохое и враждебное. Как и мы с тобой.

– Прекратите такие разговоры! – прикрикнул на них Фокс.

Он сам испытывал беспокойство, но он был руководителем и не мог в этом признаться. Просто день был очень трудный, думал он. Нервы натянуты из-за этих трещин и того, что едва не погибли Капп и собаки. Этого следовало ожидать. Он заставил людей работать: чинить упряжь, разбирать припасы – выполнять все, что смог придумать. Капп и Ибсен были мрачны. Даже дополнительная порция шоколада, сыра и сливовое варенье в какао не помогли им избавиться от уныния и тоски. Что-то на них влияло, и Фокс не мог понять что. Обычно в конце дня все шутили, рассказывали разные истории, но сейчас словно закутались в темный саван.

Среди ночи Фокс услышал, как парни шепчутся.

– Мне снился сон, – сказал Капп. – Кошмар.