Книга Улей, страница 146 – Тим Каррэн

Но они шли, хотя иногда снег валил так густо, что видимость сокращалась до пятнадцати-двадцати футов. Все это как будто нисколько не тревожило Фокса и ездовых собак. Казалось, они родились и выросли в одном логове. Ночью и днем, в бурю и по ослепляющему льду они были готовы идти в самую ужасную погоду. Для Фокса все это, конечно, не было в новинку. Он участвовал в антарктической экспедиции Моусона 1912 года и вернулся с экспедицией Шеклтона 1915 года.

Он обладал нужными качествами, и никто в этом не сомневался.

Пошла вторая неделя, как они дрожали в подножиях гор в своих зеленых хлопающих палатках, и, пока еще грел примус, Фокс сказал:

– Я скажу вам, парни, и скажу прямо сейчас: как бы ни было трудно идти, какой бы плохой ни была погода, какой бы ни стоял холод, к концу недели мы доберемся до лагеря Блекберна. Там, у ледника Бирдмора, семь человек, и мы должны их найти. Может, они мертвы, но, пока не буду это точно знать, я не остановлюсь, и вы тоже не остановитесь. Всем ясно?

Капп и Ибсен ничего не сказали.

Животы у них были набиты какао и говядиной, сыром и сухарями. Лежа в теплых спальных мешках из оленьей шкуры, они просто слушали. Может, слишком устали, чтобы что-нибудь делать, а может, все дело было в Фоксе. Иногда он слишком беспощадно их гонял, и они его за это ненавидели, но Фокс всегда старался больше других, прилагал больше усилий. Они уважали его. Больше того, хотели выложиться на полную ради него. Он был настоящим вожаком.

– Ну что? – спросил он.

Капп передал сигарету Ибсену.

– Со мной никаких неприятностей не будет, сэр. Вам стоит беспокоиться об Ибсене.

– Не обо мне, сэр, – сказал Ибсен. – Мне здесь, на полюсе, нравится. Тепло и уютно, как в чреве матери. Но, – тут он подмигнул Фоксу, – я думаю, что Капп может создать проблемы. Уж слишком он женственный и все такое.

Фокс от всего сердца рассмеялся.

В его смехе было что-то внушающее уверенность. Никакие трудности не страшны человеку, который так смеется.

– Мы дойдем, – сказал он, сев в своем костюме «Берберри» и грея руки над примусом. – Богом клянусь.

Он всегда внушал уверенность.

Может, это был результат двадцати лет службы офицером в королевском флоте, а может, дело было в его отношении; Фокс не терпел никакого вмешательства со стороны Бога, погоды или ветра. Свеча, которая горела ярко и которую невозможно было погасить. Рослый мускулистый мужчина лет сорока, борода каштанового цвета с пятнами седины. Красивое лицо, как у греческой статуи, и голубые, как летнее небо, глаза. Лицо и фигура Фокса завоевали много женских сердец, но не его наружность заставляла Каппа и Ибсена делать для Фокса все, а его уверенность. Она была просто запредельной.

И после недель тяжелого и утомительного пути это о чем-то говорило.

Ведь каждый день было одно и то же: упаковать санки и запрячь собак, потом день пути по ледяным полям, пока спины не становятся полны игл, а глаза – щелями в коже из-за непрерывного поиска трещин и ущелий. Иногда идти было легче, и они могли преодолеть двадцать миль. Но иногда лед был полон ям, а у снега, покрывавшего его, – консистенция овсянки. В таких условиях приходилось тяжело и людям, и собакам, и хорошо, если удавалось за день пройти пять миль, и каждая миля давалась с огромным трудом. И даже в хорошие дни встречались полосы ледяного тумана и миражи, и бури и ветры ревели в лицо.