Книга Улей, страница 144 – Тим Каррэн

Молись за нас, грешных, сейчас и в час нашей смерти.

Боль, накатывая волнами, стала такой сильной, что у Гандри потемнело в глазах и полились слезы. Коренные зубы страшно болели, с губ капала слюна. Но он все еще был человеком и намеревался им остаться. Порывшись в ящике стола, он достал маленький пистолет тридцать восьмого калибра и сунул ствол в рот. Взрыв, удар и ощущение падения.

Труп Гандри соскользнул со стула на пол.

Бросив вызов интеллекту улья, он умер как человек.

46

Зима на континенте Антарктида была суровая и безжалостная: завывающие ветры, вечная тьма и бури, за один день погребающие лагерь. Самолеты не летали даже в хорошие дни, тем более сейчас: ураган третьей категории с нулевой видимостью и ветром со скоростью восемьдесят миль в час на многие дни, если не на недели сделают станцию «Харьков» недоступной. Что бы здесь ни произошло, они встретят это в одиночестве.

– Здесь дело не только в непогоде, Элейн, и, думаю, мы оба это знаем. Мы многое чувствуем, что-то приходит в снах, что-то – в ощущениях, которые мы не можем объяснить. Я, пожалуй, хуже всех: все время несу чушь, которую не могу объяснить или доказать. Бо́льшая часть того, что… какое бы слово мне использовать… я постигаю интуитивно,связана с мумиями в строении или с тварями в озере. Но не только. Я говорил тебе, что у меня дурное предчувствие относительно ЛаХьюна, и оно никуда не делось. А теперь, когда наш добрый друг Колич струсил… у меня ощущение еще хуже.

Шарки только смотрела на него; она не собиралась разубеждать Хейса, потому что его теория заговора и мрачные пророчества шаг за шагом оправдывались.

– Ты думаешь… – Она сглотнула, помолчала. – Ты по-прежнему думаешь, что ЛаХьюн осуществляет какой-то заговор?

Хейс пожал плечами.

– Да, и даже больше, чем раньше. Я вижу его как старую курицу, сидящую на гниющих, червивых яйцах; у курицы настолько промыты мозги, что не хватает ума сойти с яиц. Он этого не сделает, пока ему не велят. Нравится? Ну, у меня есть еще. Хочешь послушать?

– Да, наверное.

Хейс улыбнулся и чуть придвинулся к ней.

– ЛаХьюн. Я однажды сказал тебе, что ему здесь не место, и это правда. Но, думаю, его назначили на этот пост какие-то высокопоставленные кретины. Может, он из НАСА или ЛРД[39], может, из АНБ или ЦРУ, не знаю. Но думаю, что его послал сюда дядя Сэм. ЛаХьюн – какой-то шпион. Вот, я сказал это. Я давно это чувствовал и теперь признаю. Ты много времени провела на льду, Элейн, и слышала те же истории, что и я. Безумные истории о том, что правительство посылают сюда людей под прикрытием, чтобы следить за тем, что происходит.

Шарки не могла солгать.

– Да, я такое слышала. И вероятно, это было правдой во времена холодной войны, но сейчас…

– Да, особенносейчас. Я даже не уверен, что ННФ знает об этих людях, ползающих в этой организации, как черви в навозе, но, готов спорить, они там есть. Думаю, люди, сидящие на самой высокой ступеньке нашей грязной лестницы – или на самом верху навозной кучи, сравнение можешь выбрать сама, – организовали приезд ЛаХьюна сюда. Почему? Потому что они догадываются, что мы можем найти. Может, то, что мы слышали о Зоне 51 и Розуэлле[40], не такой уж вздор. Может, все это случилось, и наше правительство об этом знает. Может быть.И может, знает о том, что там, внизу. Может, знает о ранних экспедициях Уэста, Блекберна и Пабоди, и это гораздо серьезней, чем представляют себе люди… и, черт побери, может, те люди, что замяли все это в тридцатые годы, и сейчас продолжают делать то же самое, фильтруют то, что сообщается общественности. Да, знаю, звучит как бред, но для меня это имеет смысл.