Книга Улей, страница 145 – Тим Каррэн

Шарки улыбнулась.

– От всего этого у меня живот начинает болеть.

– Я тебя не виню. Может, я спятил, может, у меня кабинная лихорадка, но я так не думаю. ЛаХьюн нечист, и у него есть тайный умысел. Я думаю, что люди, которые дергают за ниточки, знают о разрушенном городе и подозревают, что творится на дне озера… А эта магнитная аномалия? Ну, это, так сказать, вишенка на торте.

Шарки откинулась на спинку стула и сцепила пальцы на затылке.

– О, Джимми. – Она выглядела так, словно у нее началась мигрень. – Я не говорю, что ты не прав… но это довольно жуткие мысли. Если это правда, почему ЛаХьюн отменил запрет на связь?

– Думаю, ему пришлось… или ему приказали это сделать, чтобы тут не начались беспорядки.

– Наверно, это возможно.

– Послушай меня, Элейн. Я не говорю, что во всем прав, но, думаю, я на верном пути. И ты это понимаешь. Я не знаю, чего хотят люди ЛаХьюна. Не думаю, что они осознают масштабы силы, которая по-прежнему активна там, внизу, но, может, понимают. Может, что-то знают. Но вряд ли они хотят подвергнуть нас серьезной опасности. Я не такой уж сторонник заговоров. Нет, что бы ни делали эти люди, они хотят, чтобы мы хорошо выполняли свою работу и собирали для них сведения. Не думаю, что они хотят причинить нам вред.

Шарки какое-то время сидела, глядя на бумаги на своем столе, на фотографии в рамках друзей из других антарктических лагерей.

– Знаешь, что меня бесит?

– Нет, но думаю, что ты мне расскажешь.

– Ты.

– Я?

– Да. Ты бесишь меня, потому что я считаю, что ты прав. Может, не полностью, но ты очень близок к истине. То, что я видела во «Врадазе», подтверждает это. Но куда это нас приводит? Никуда. Даже если это правда, что с того? От нас ничего не зависит. ЛаХьюн будет делать, что ему прикажут, и, возможно, кто-нибудь из нас сможет весной выбраться отсюда. И ручаюсь: если нам это удастся, обратно нас никогда не пустят.

– Согласен, – ответил Хейс. – Но сейчас… сейчас все гораздо серьезней. Что бы ни решили кукловоды ЛаХьюна, эти существа, Старцы, Древние… представляют непосредственную угрозу. Власть сейчас у них. Если мы хотим уцелеть, нам нужно думать, как отрезать им яйца… если у них таковые есть.

Шарки встала со стула и подошла к Хейсу сзади. Она погладила его волосы, потом поцеловала в щеку.

– Почему бы тебе для начала случайно не снести строение номер шесть? Это может остановить их или хотя бы задержать.

Хейс встал и обнял ее. Он поцеловал ее, и она поцеловала его, и это не был торопливый поцелуй, он закончился только на пороге более серьезных событий.

– Пожалуй, сразу сделаю это. Небольшой несчастный случай с бульдозером. Большое гребаное «ой», – сказал он. У него все внутри горело огнем, который быстро перемещался в нижнюю часть тела. – И тогда посмотрим. Посмотрим. А знаешь… у меня появилась безумная идея уйти отсюда вместе.

– У меня тоже, – сказала она.

Хейс повернулся и пошел по коридору.

– Осторожней, Джимми, – сказала Шарки. Она не была уверена, что он ее услышал.

1

ТРАНСАНТАКТИЧЕСКИЕ ГОРЫ, 1922–1923

Это враждебная земля, и она не встретила их с распростертыми объятиями.

На самом деле она делала все, чтобы отговорить их. Она отнимала у них силы и запасы, она бросала им навстречу поля непроходимых застругов, крутые обледенелые склоны, по которым трудно подниматься и смертельно опасно спускаться, потому что можно провалиться в ледяные пропасти. Воющий ветер выдувал тепло из их крови и обжигал лица. Отражение солнца от льда ослепляло их, жгло глаза и создавало призрачные миражи и искаженные картины, скрывало заполненные снегом пропасти и ямы, которые иногда уходили на тысячи футов в древний потрескавшийся лед.