Книга Улей, страница 141 – Тим Каррэн

– Еще одно, – сказала Шарки. – Здесь, в горах, должно быть, повсюду могилы.

Хейс пнул тело ботинком, чтобы доказать себе, что оно мертво. Куски кожистой обгорелой шкуры опадали, как кора с дерева. Даже призрак сейчас был мертв. Или то, что Хейс называл призраком, потому что больше никакое слово не подходило.

– Ты можешь предположить, что здесь произошло? – спросила Шарки.

– О, ты это знаешь не хуже меня. Они выкопали несколько пришельцев, и разум тварей ожил и стал активен. У русских начались кошмары, они видели призраков и слышали непонятные звуки… а когда поняли, что происходит, уже не были людьми. Просто… вместилищем для мертвых чужих умов, которые, возможно, хотели завершить извращенные планы, созданные миллионы лет назад. – Он взял в губы сигарету, закурил и начал медленно, равномерно затягиваться. – Потом люди на «Востоке» встревожились и послали солдат. Кое-кто из солдат заразился этими разумами… но недостаточно. Те, что не заразились, убили всех, кроме тех, о ком сказал Колич, трех пускающих слюни безмозглых существ, которые когда-то были людьми. Остальных солдаты сожгли, а с ними и Старцев.

– Вот почему они оставили этот лагерь, Джимми. Чтобы остановить распространение инфекции.

Катчен сверху сказал:

– Послушайте, я… – Он замолчал, словно у него перехватило дыхание. – Я здесь что-то слышу, народ. Какие-то звуки. Не знаю… словно кто-то ходит, скользит…

Хейс пошел к лестнице.

Он услышал наверху удар, потом еще один. Потом скрежет, словно ногтями царапают лед. И снова воцарилась тишина. Катчен скатился по лестнице, пропустил последние три ступеньки и упал.

Он посмотрел на Хейса дикими, немигающими глазами. Лицо его побелело, как шевро.

– Там… что-то наверху. Что-то ходит в других комнатах.

Все напряглись и ждали, такие же неподвижные, как лед вокруг.

Над головой скрипнула доска. Раздалась странная низкая вибрация, за ней – треск. Удары, как кулаком по двери. Скользящий, шепчущий звук. Они собрались вокруг Катчена, держась друг за друга. Вверху прозвучал резкий, вызывающий эхо раскат.

– Что это? – спросил Катчен.

– Заткнитесь, – прошептал Хейс. – Ради всего святого, тише…

Они ждали; слышали звуки… топот и стук, скрежет, царапанье и какой-то неземной треск. Никогда в жизни Хейс не чувствовал себя таким уязвимым и беспомощным. Мысли в голове, казалось, превратились в жидкость. Душу словно втягивало в бездонный черный водоворот. Хейс чувствовал, как в горле рождается крик, слышал приглушенное хныканье Шарки.

Они ничего не видели, но слышали.

Слышали то, что, вероятно, свело русских с ума.

И они чувствовали что-то… что-то электрическое, поднимающееся, ощутимое.

Снова началась вибрация, задрожало все здание. В окружающие стены будто забили молотами. И другие звуки раздались наверху: шепот, искаженные голоса, гулкие трубные звуки, жужжание. А потом…

Шарки ахнула. Огромная аморфная тень упала на люк, как будто гигантская фигура прошла перед лампой, произведя звук, напоминающий царапанье вилкой, потом все стихло.

Все стояли неподвижно пять или десять минут, потом Хейс поднялся по лестнице, ожидая увидеть то, что лишит его рассудка. Но ничего не обнаружил. Потом поднялись остальные, и никто не заметил лопатообразные следы на снегу.

Когда искали «снежного кота», ветер выл и швырял в них снег. Хейс подвел «кота», пробив несколько сугробов. Катчен в зеркало заднего обзора смотрел на тварей, летящих в вихре снега, но ничего не сказал.