Книга Список подозрительных вещей, страница 63 – Дженни Годфри

– После похорон я вернулся в дом – и не узнал его. Наши дети давно уехали отсюда, у них свои семьи, так что я остался один, и это было неправильно. В то смысле, что я не хотел оставаться там.

– А почему ты не переселился к кому-нибудь из детей? – спросила Шэрон, ее глаза сияли.

Артур посмотрел на нее со скорбной добротой.

– Ах, барышня, я не хочу никому становиться обузой. И вот, решил пожить здесь. У меня есть ключи от ворот и бытовки, так что я могу привозить сюда металлолом, а еще я держу здесь Марго. Думал устроить себе каникулы на природе, пока вы не прищучили меня. – Он улыбнулся нам.

Громкий всхлип заставил нас повернуться к Шэрон.

– В чем дело? – озадаченно спросила я.

Артур накрыл мою руку своей.

– Пусть поплачет, – тихо сказал он.

Мы трое сидели и молчали. Шэрон плакала. Артур кивнул в сторону радиоприемника, а я доела свой сэндвич. Когда Шэрон наконец перестала плакать, Артур подал ей носовой платок из своего кармана.

– На. Высморкайся, детка.

Шэрон посмотрела на него и шмыгнула носом, потом громко высморкалась.

– Моя бабушка умерла, и я ужасно скучаю по ней, – дрожащим голосом сказала она, грозя опять разрыдаться. – Хотя прошло уже много лет… Я все равно по ней ужасно скучаю.

Артур взял ее за руку, и я, глядя на их общую скорбь, очень надеялась, что мне не доведется испытать ее. А потом вспомнила маму.

* * *

В тот день по дороге домой мы опять хранили молчание, пока не настало время прощаться.

– Я… я не знала о твоей бабушке, – сказала я; мне было не по себе. Как же так получилось?

Шэрон вздохнула:

– Знаю. Это случилось, когда стало плохо с твоей мамой. Незадолго до того, как мы подружились.

Что-нибудь сказать в ответ я не смогла. Мы никогда не говорили о том, что произошло с мамой.

Идя домой, я пыталась справиться с очень неприятным чувством. В церкви нам говорили, что нужно помнить о других, что бы мы ни делали, и «быть добрыми к своим соседям». Я действительно хотела быть добрым человеком, а так как не знала о печали Шэрон, у меня возник вопрос, добрая ли я. Не поэтому ли маме и папе нужна «передышка» от меня? Шэрон, кажется, на подсознательном уровне знала, как заботиться о других. Она заботилась обо мне, о Стивене Кроутере, об Иштиаке. Я решила повнимательнее понаблюдать за ней и научиться у нее быть хорошей. Что до нее, то лучше человека я не знала.

* * *

Всю Неделю пробуждений мы почти каждый день навещали Артура. Время, проведенное с ним, было наполнено и более невинными вещами. Мы вместе пили чай из его термоса, и он рассказывал о Дорин и детях, а мы рассказывали, как проводим наши дни, хотя и умалчивали об охоте на Потрошителя. Мы с Шэрон обсуждали, не стоит ли познакомить с ним Иштиака, когда тот вернется из Брэдфорда, однако все еще опасались рассказывать взрослым о том, что мы подружились со смуглым мальчиком.

Однажды утром по приходе мы были шокированы, когда увидели, что вещи Артура разбросаны по всему двору, а дверь бытовки едва держится на петлях. Сам Артур сидел на раскладном стуле, его глаза были закрыты, а кожа приобрела сероватый оттенок. В его руках была фотография с ним самим с Дорин.

Я вытянула руку, словно предостерегая Шэрон подходить ближе. Мы переглянулись.

– Он умер? – прошептала Шэрон.

Мы с бьющимися где-то в горле сердцами на цыпочках двинулись к нему и с облегчением увидели, как он шевельнулся, пусть и чуть-чуть.