Книга Список подозрительных вещей, страница 114 – Дженни Годфри

– Я поговорю с твоим папой, и мы выберем день.

Я была слишком шокирована, чтобы предупредить о том, что надобности говорить с моим папой нет, что я не нуждаюсь в разрешении, чтобы куда-то идти, однако потом вспомнила, что теперь благодаря Потрошителю такое разрешение требуется.

В кафе «У Кэдди», куда нас привел папа, я практически не замечала смех и беседу, которую вели папа, Руби и Шэрон, но включаться в общение мне было не обязательно. Папа был в великолепной форме и смешил Шэрон, а Руби с улыбкой наблюдала. Моя голова была заполнена мыслями о том, что я иду к Полу и Хейзел на чай, и я снова и снова прокручивала комплимент Пола моей игре.

К тому времени, когда мы подвезли Шэрон и Руби до их дома, небо потемнело, и я начала клевать носом, утомленная возбуждением сегодняшнего дня. Я уже стала погружаться в сон, когда меня резко разбудил звук сирен. Папа сбросил газ, когда мы проезжали по улице, на которой стоял магазин мистера Башира, откуда, кажется, и доносился звук. Небо, как фейерверки, освещали мигалки, на проезжей части стояли люди, и лица всех были обращены в одну сторону. Папа опустил стекло, высунулся и спросил у кого-то, что происходит, но по дерущему горло запаху дыма и так все было ясно, поэтому он поднял стекло.

– Давай-ка отвезем тебя домой.

Каждую пятницу во второй половине дня Омар закрывал магазин пораньше и ехал на мелкооптовый склад, чтобы запастись товаром на следующую неделю; суббота же была его самым напряженным днем. Обычно к нему присоединялся Иштиак – сверялся со списком того, что было на исходе, который Омар прикалывал позади прилавка, рядом с маленькой школьной тетрадью с кратким учетом того, кто кому сколько должен, – однако сегодня он настоял на том, чтобы остаться дома. Заявил, будто ему нужно сделать домашнюю работу, но Омар знал: сын надеется, что после концерта к нему зайдет Шэрон.

Он осознавал, что момент, когда придется заговорить с Иштиаком о расцветающих отношениях, близится. Он беспокоился из-за того, что они слишком юны, он беспокоился из-за того, что у Шэрон слишком белая кожа, он беспокоился из-за того, что родители Шэрон, вероятнее всего, ни о чем не знают, он беспокоился из-за того, что, если кто-нибудь выразит ему свое неодобрение по этому поводу, он в ответ скажет нечто такое, о чем потом будет сожалеть.

И все же выражение, которое Омар видел на лице сына, заставляло его сердце таять. Смерть Ризваны пришлась на тот возраст Иштиака, когда дети остро ощущают пустоту там, где должна быть мать. В то время он с болью в душе наблюдал, как тоскует сын; сам же не умел проявлять эмоции и не был знаком с проявлениями любви и нежности, которые могли бы принести утешение мальчику, поэтому просто смотрел со стороны и чувствовал себя не в силах помочь. Шэрон разогнала окутывавший его туман скорби, и, когда Омар слышал, как они вместе смеются в задней комнате, его сердце пело, вдохновленное звуками жизни в голосе сына…

Омар вздохнул и сосредоточился на стоящей перед ним задаче. Прокручивая снова и снова эту проблему в голове, он понимал, что останавливаться на ней нет смысла. Кивал знакомым, толкая перед собой большую тележку, собирая коробки со сладостями и пачки стирального порошка, отмечая в своем списке пожелания и нужды клиентов. Прихватил жевательных конфет «Миджит джемз», так как знал, что Хелен обязательно купит их для Артура, когда придет в следующий раз, и лаймового лимонада, который предпочитали Валери и ее сын Брайан. Он мог бы выигрывать в викторинах о пристрастиях и предубеждениях всех, кто приходил к нему в магазин, хотя многие даже не знали, как его зовут.