Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 85 – Анни Юдзуль

Кион наклонился, пролезая через остов перил, отгораживающих спуск к пересохшим каналам: в начале века их число достигло пяти, но уже лет через пятьдесят они были осушены за ненадобностью. Запах плесени из водосточных труб не исчезал отсюда еще со времен его детства. Только подумать, новое поколение совершенно не стеснялось гонять полицейских по илу и грязи! Что сказала бы его матушка? Он ощутил легкий укол под ребрами и поспешил прогнать назойливые мысли.

Канал Босукэ – третий и самый длинный из всех – тянулся широкой лентой под сенью изогнувших спины мостов и кривился к концу. Кион двинулся вдоль пологих стен. Некоторое время он шел. Абсолютная тишина прерывалась редким далеким лязгом тормозов или несмелыми птичьими трелями. Кион двигался медленно – медленнее, чем стоило бы. Чем предполагала инструкция. В конце дороги, перед поворотом канала, он запнулся и остановился. С металлических балок, пересекающих мост, капала вода. Кион фыркнул и потер глаза. Порылся в кармане. Вытянул зажатую в пальцах монетку.

– Я скажу ей, что упустил его, – тихо сказал он сам себе, – если выпадет решка.

– Элемент случайности, которого ты ожидаешь от вселенной, не что иное, как снятие с себя ответственности, – проговорил голос. – Решение будет принято так или иначе, а значит, последствия останутся на твоей совести.

Кион отпрянул, едва не выронив монетку. Овечка выступил из-за поворота. Его щеки раскраснелись, белый пух волос сбился на одну сторону. Кион с трудом заставил себя отвести взгляд от его деформированного рта. Руки его были пусты.

– Ты меня напугал, – Кион усмехнулся. – Зачем убегал?

– А зачем ты преследовал?

Кион покачал головой. Этот парень, должно быть, родился стариком. Или рос в семье адвокатов. Откуда такой странный говор? Не похож на северянина.

– Твоего спутника разыскивает полиция. Он… – Кион постарался подобрать слова. Монетка сновала меж пальцами с привычной легкостью, будто маятник, ищущий подсказку. – Его показания необходимы для раскрытия дела.

– При чем тут я?

– У тебя, может быть, есть какие-либо его данные?

– Есть данные о том, что его преследует полицейская ищейка с пистолетом наперевес. – Овечка не улыбнулся, но Киону показалось, что тот шутит.

Он ответил ему улыбкой:

– Давай же, ты ведь хороший парень. Тебе совершенно незачем его прикрывать. Кто он тебе, приятель? В этом ведь нет никакого смысла!

Овечка ответил долгим взглядом. Он скользнул по стоптанным ботинкам Киона, по едва намеченной стрелке на брюках, по выбившейся из-за пояса рубашке, мятому воротнику и взлохмаченным волосам. По замершей между указательным и средним пальцем монетке, готовящейся к фокусу с исчезновением в рукаве.

Овечка хмыкнул:

– Ты офицер полиции. Но ни снаружи, ни внутри тебя нет никакой структуры. Ты погружен в хаос, где мысли, инструкции, стремления и оценки, прошлое с настоящим – все перемешано и нет никакого костыля, который помог бы тебе достичь порядка.

Кион опустил голову. Он отчетливо ощутил холодок, ползущий по пальцам к запястью. Ощутил замерзший кончик носа и горящие тяжелые веки. Жжение в горле после долгого бега. Этот пацан… слишком много думает и о себе, и обо всем вокруг – думает так много, что в его мысли закрадываются ошибки, как в старенький калькулятор. Да, именно так!