Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 43 – Анни Юдзуль

Пришла пора выдвигаться. Они выбрали путь по окраинам, избегая центра. Кёичиро был настороже, выглядывая знакомую полицейскую форму. Впитавшая холодный пот рубашка липла к спине. Сэншу шел прямо за ним, поддерживая Рофутонина под руку; тот, широко улыбаясь, то и дело дотрагивался до его плеча и смеялся. Мрачный Овечка замыкал процессию, не поднимая глаз от мокрого асфальта.

Запах гари, царивший в городе в день его рождения, почти полностью рассеялся; легкий пар поднимался из канализационных решеток и струился по бордюру, чтобы затем утонуть в блестящей траве. Дождь закончился совсем недавно, и влажность еще щекотала ноздри, вынуждая Кёичиро то и дело тереть нос. В горле першило. Низкие белые облака висели над их головами праздничными арками. Кёичиро щурился и снова и снова оборачивался.

– Ты так хорошо ориентируешься в городе, Кё-кун. – На станции Сэншу с улыбкой поправил свою странную шляпу. И когда только он успел ее надеть?

Северная станция была не в пример больше и чище той, что располагалась у дома Сотни. Первые ласточки грядущей воскресной ярмарки майского цвета привлекли внимание Рофутонина: он завороженно смотрел, как кружились на цепочках красные помпоны, развевались на ветру золотистые кисточки афиш и тихий работник станции балансировал на верхней стремянной ступеньке, чтобы повесить огоньки под крышу.

– Люди выглядят так забавно, – шепнул он Сэншу. – А что это у него на голове?

– Это фуражка. – Сэншу отвел его в сторону, к считающему мелочь Кёичиро. – Если хочешь, мы можем купить тебе похожую.

– А можно? – Рофутонин просиял. Несмотря на все усилия Сэншу, белые перья ворохом торчали из-под накидки, но им, к счастью, никто не задавал вопросов.

Приметив пару школьниц с фотоаппаратом, Овечка кивнул Сэншу и торопливо потащил Рофутонина на перрон – Рофутонин возвышался над Овечкой на добрую голову, и потому они выглядели так забавно… Сэншу с лукавой улыбкой проплыл перед глазами Кёичиро и быстро взбежал вверх по лестнице. Кёичиро со вздохом последовал за ним.

Поезд прибыл к половине одиннадцатого. Сэншу первым вошел в вагон, вынуждая людей пятиться и вжиматься в стены. Они встали полукругом, поместив Рофутонина в центр. Двери с гулом захлопнулись, и Кёичиро вжался в них, стремясь избежать толкучки. Тихие пейзажи неторопливо поплыли за стеклом.

Нечто заставило его вздрогнуть. Чья-то рука будто случайно дотронулась до заднего кармана его брюк. Затем – еще раз и еще. Кёичиро с трудом удалось развернуться; в лицо ему ударил запах арахиса и пота. Мужчина, стоявший рядом с ним, просунул ногу между его колен. Его абсолютно отсутствующее лицо смотрело куда-то поверх голов, однако руки… Кёичиро сглотнул в нервном предвкушении чего-то отвратительного.

Чужие руки вдруг обняли его со спины и потянули в сторону – Овечка выглядел совершенно нездешним, магическим, выступая вперед и отгораживая его от незнакомца. Мужчина опустил удивленный взгляд на Овечку и дернулся в сторону. Толпа отозвалась несмелым гудением. Едва двери распахнулись, он вылетел из вагона. Овечка развернулся к Кёичиро. Он выглядел совершенно обычно: глубокие серые глаза смотрели равнодушно, белые зубы выглядывали из-под раздвоенной губы, а белый пух вместо волос завивался колечками из-за влажности.