Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 31 – Анни Юдзуль

– В его собственном доме, – она улыбнулась, он понял это по интонации.

Овечка протянул руку к форточке. Сизая дымка вспорхнула с кресла у окошка и, простелившись по стеклу, исчезла на свежем, влажном ветру. Кёичиро потянул носом. Легкая темно-зеленая дымка заклубилась у подголовника; тонкие белые пальцы протянулись ей навстречу.

– Не смей! – Голос Сэншу разрезал повисшую тишину. Его пальцы сомкнулись на запястье Овечки, не давая дотронуться до частички души.

Овечка мрачно взглянул на Сэншу. Они помолчали некоторое время, и после он отнял руку. Кёичиро рассматривал высохшие следы на деревянном полу.

– Он отдал ее. – Овечка опустился на место у окна и равнодушно уставился на провода. – К чему вам беспокоиться о ней, если не беспокоился ее хозяин?

– Ты плохо знаешь людей, – ответил Сэншу. – Порой из-за нужды им приходится совершать ужасные поступки. Отдать свою вещь – не самое страшное, что они могут сотворить в отчаянии.

– Ты, я гляжу, очень хорошо их понимаешь, – сказал Овечка и замолчал.

Пожав плечами, Сэншу присел рядом с ним и тронул Кёичиро за плечо:

– Ты в порядке?

Кёичиро кивнул и торопливо провел ладонью по щеке:

– Якко здесь.

– Весьма наблюдательно. – Светлая макушка просунулась в дальние двери. – Леди, не могли бы вы оставить нас на пару минут?

Бабушка, к которой он обратился, быстро схватила внуков за руки и поспешила в тамбур.

Якко заулыбался:

– Как я люблю, когда попадаются сговорчивые экземпляры! Этот малыш меня понимает.

Он двинулся вдоль пустующих кресел. Его ноги, приплясывая, звонко шаркали о деревянный пол, пружинки волос шутовски падали к выкрашенному в красный кончику носа. Белая краска была ровно размазана по всему лицу, кроме левого глаза, темная помада оставила несколько следов на щеках. Вместо джинсовой куртки на нем красовался красный клоунский костюм с огромными пуговицами на груди.

– Называть меня «Якко» вообще-то не очень вежливо, – улыбнулся он. – Просто говорю. Если что-то написано на твоем ценнике, не факт, что это соответствует действительности. Вон у малыша вообще не было ценника! Только череп. И что-то не вижу, чтобы вы звали его os parietále.

– Ох. – Лицо Сэншу свело, точно от зубной боли. – Якко, я не в настроении.

– Приходить, когда ты в настроении, было бы очень глупо, потому что стоит тебе поймать хоть ка-апельку вдохновения, как ты начинаешь свои речевые обороты, что твоя юла. – Якко скуксился, но тотчас же снова заулыбался.

– Учусь у лучших, – ответил Сэншу.

– Кё-чан! – Якко обогнул Сэншу по широкой дуге и насыпал на колени Кёичиро горстку мелочи. – Я принес тебе восемь йен! Теперь ты не обижаешься?

Кёичиро затравленно взглянул на него и отвернулся к окну. В воздухе еще висел белый туман, и все же – он постепенно исчезал.

– Если ты пришел издеваться, то выбрал неудачное время, – едва слышно проговорил он.

– Что? Нет! Как вы могли подумать?! Делаете из меня какого-то монстра! – Якко протиснулся мимо Кёичиро и просунул голову между кресел. – Я пришел поболтать с малышом. Привет!

Овечка ему не ответил. Его взгляд скользил от одного фонаря к другому по блестящим линиям электропередач.

– Только не говорите, что он у вас немой. Эй! – Якко перегнулся через спинку кресла и помахал рукой перед лицом Овечки.

Тот прикрыл глаза. Глубоко вздохнул.