Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 341 – Райнер Цительманн

Подведем итог: конечно, Гитлер часто подчеркивал черты сходства фашизма и национал-социализма в «период борьбы», т. е. на этапе становления[1848]. Однако на этапе системы он видел существенные различия: церковь, король, реакционные генералы и капиталисты по-прежнему занимали решающие позиции во власти в Италии. Муссолини пошел на уступки по отношению к ним, вместо того чтобы действовать против них революционными методами. Фашисты заключили внутриполитический союз с реакционными, монархическими и капиталистическими силами. Во внешней политике они проводили устаревшую колониальную политику, которая препятствовала Германии в налаживании союза с революционно-освободительными движениями. Того, что восхищало Гитлера в Сталине, а именно революционной последовательности в устранении старых элит, именно отсутствие этого он ощущал в фашизме.

Еще гораздо жестче, чем фашизм, он критиковал, однако, реакционный режим Франко в Испании. Хотя Гитлер и поддерживал Франко и «Фалангу» во время гражданской войны в Испании в 1936–1939 гг., он стал — не позднее 1940 г. — острым критиком реакционного режима Франко и сожалел о том, что не поддержал другую сторону в гражданской войне, «красных». Франко, которого он не сделал бы даже руководителем района в Германии[1849], эта «мелкая сошка», был бездарным в политических вопросах и, «осознавая собственную непродуктивность… полностью предал себя в руки католической церкви»[1850].

Если бы не нависала опасность того, что большевизм распространится на Европу, заявил Гитлер в застольной беседе 19/20 февраля 1942 г., «то я бы не стал пресекать революцию в Испании, попы были бы уничтожены! Если бы попы пришли к власти у нас, Европа снова погрузилась бы в мрачное Средневековье!»[1851]Гитлер неоднократно критиковал политику Франко, дружелюбно настроенную по отношению к церкви[1852]. Именно «попы и монархисты,которые также являются смертельными врагами немецкого народного подъема», сошлись, как заявил Гитлер 7 июня 1942 г., в Испании, чтобы прибрать к своим рукам руководство народом. Поэтому «не нужно удивляться, если однажды разразится новая гражданская война, в которой фалангистам придется объединиться с красными, чтобы установить контроль над поповским и монархистским отребьем»[1853]. Это замечание показывает, что Гитлеру политически были гораздо ближе «красные», чем реакционные монархисты и клерикальные силы. Впрочем, как подтвердил ему Фриц Тодт, в остальном красные испанцы «совершенно не чувствовали себя как „красные“ в нашем понимании. Они называли самих себя революционерами и своей старательностью и производительностью труда демонстрировали весьма достойное отношение. В связи с этим мы не могли бы сделать ничего более разумного, чем оставить как можно больше из них, начиная с сорока тысяч в наших лагерях, на случай вероятной новой гражданской войны, которая может вспыхнуть в Испании, для встречного удара. Наряду с фалангистами старой закалки они по-прежнему остаются наиболее надежными». По словам Гитлера, люди Франко могли бы говорить о везении, что они нашли поддержку Италии и Германии в первой гражданской войне, «потому что, как неоднократно уверяли красные испанцы, они были вынуждены не из мировоззренческих соображений, а за неимением иной помощи пойти на союз с Советской Россией, в результате под давлением были вытеснены в политическое русло, которое, по сути, не было желанным»[1854]. Своему архитектору Герману Гислеру Гитлер сказал, что, по его мнению, если бы он знал политические цели Франко и его самого еще в 1936 г., его симпатии «были бы в большей степени на стороне тех, кто выступал против этой феодальной системы и клерикалов». Против испанского социализма у него нет никаких возражений, однако он опасался, что Испания может стать сателлитом Советов[1855].