Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 343 – Райнер Цительманн

В отличие от многих своих консервативных современников Гитлер в принципе положительно относился к праву на революцию, более того, он даже прямо провозгласил «обязанностьк восстанию». Чтобы обосновать право на революцию, он разработал революционную теорию государства: государство не является, как полагали консервативные почитатели авторитарного государства, некой «самоцелью», чем-то священным, что находит свое оправдание в себе самом или просто в факте своего существования, а лишь «средством для достижения цели». Но цель — это «сохранение народа». Когда государство перестаетудовлетворять этой своей цели, народ обязан устранить такое государство путем революции. Особенностью революции для Гитлера было то, что она означала победу такого мировоззрения, в соответствии с принципами которого радикально преобразуются все политические, экономические, социальные и культурные условия, как это произошло, например, во время Октябрьской революции в России. Поскольку Гитлер в принципе положительно относился к праву на революцию, он ни в коем случае не давал оценки историческим революциям, таким как Французская революция 1789 г. или немецкая революция 1848 г., которые были бы принципиально негативными, даже если он и рассматривал их лозунги как иллюзорные.

Поначалу Гитлер представлял себе революцию как насильственный акт, в результате которого старые правители будут устранены. Он отказался участвовать в парламентских выборах, поскольку опасался, что в результате партия утратит свой революционный характер и в конечном итоге выродится в партию, служащую системе. Однако после того, как 9 ноября 1923 г. его попытка насильственно свергнуть существующую систему потерпела провал, он разработал тактику «легальной революции». При этом, несмотря на «принцип законности», который он соблюдал, его главной заботой всегда были усилия, направленные на то, чтобы и далее последовательно выступать за революционные амбиции движения. Тому, что революционные амбиции он мог и далее представлять убедительно, хотя он теперь и объявлял о своей приверженности «законности», Гитлер, как он сам подчеркивал, был обязан не в последнюю очередь тому факту, что уже в ноябре 1923 г. он доказал, что он действительно революционер. Однако, хотя Гитлер в течение восьми лет придерживался провозглашенного им «курса на законность», тем не менее не только у многих его сторонников, но и у него самого порой возникали сомнения, а не лучше ли все же будет захватить власть путем восстания с применением силы. Однако, с другой стороны, Гитлер осознавал, что концепция «легальной революции» была новой формой революции, адекватной немецкому менталитету, которая наилучшим образом отвечала противоречивым потребностям масс в революционном изменении общества, с одной стороны, и консервации передаваемых из поколения в поколение ценностей авторитета власти, повиновения и дисциплины — с другой. Поэтомупосле захвата власти он постоянно особо подчеркивал, что один из величайших переворотов в истории произошел в исключительно умеренной и дисциплинированной форме, в отличие от «кровавых» и «хаотичных» революций, случавшихся в истории. Несмотря на свою «умеренную» форму, нацистская революция в понимании Гитлера и его сторонников стала событием всемирно-исторического значения. Он считал, что своей революцией он положил начало всемирно-историческому «повороту времен», истинное значение которого, возможно, будет полностью понято только грядущими поколениями.