Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 340 – Райнер Цительманн

Однако Гитлер критиковал не только влияние церкви в фашистском государстве, но и принципиально власть, которой по-прежнему обладали высшие слои: «Положительного отбора не будет до тех пор, пока эта мафия высшего света не будет ликвидирована. Она такая же подлая, как мафия преступного мира: заговор заинтересованных лиц, которые, какими бы глупыми они ни были сами по себе, все же сохранили животный инстинкт к распознаванию талантов! Они самые бесцеремонные противники любого таланта! В Италии не станет лучше, пока они не получат чистое фюрерское государство!»[1845]

После того как в июле 1943 г. Муссолини был свергнут, Гитлер видел одну из причин такого хода событий в том факте, что фашисты зашли в тесные отношения с «капиталистическими элементами». Так, 12 мая 1944 г. в беседе с президентом СловакииТисо он сказал: «Но и фашизм несет на себе часть вины; он стал очень поверхностным. Из руководящего состава, который, к сожалению, часто менялся, только сам дуче остался прежним. Другие руководящие деятели ввязались в отношения с капиталистическими элементами, как, например, Вольпи [итальянский банкир, в 1934–1943 гг. председатель фашистской промышленной ассоциации. — Р. Ц.], а кроме того, были затем развращены богатством. В отличие от Италии фюрер по-прежнему окружен прежними людьми, которые были с ним еще 20 лет назад. Но фюрер не терпел никаких дельцов в своем окружении. Напротив, он не допустил того, чтобы руководящие деятели имели бы экономические интересы. Так, никому из депутатов в рейхстаге нельзя было обладать постом в каком-нибудь наблюдательном совете. Чиано, например, был бедным человеком»[1846]. Мы уже видели в главе ГУ.4, какое значение Гитлер придавал вопросу о том, занимают ли политики посты в наблюдательных советах или являются ли они владельцами акций. Он ставил фашизму в вину то, что вместо того, чтобы сломать господство капитала, он связался с ним и таким образом оказался коррумпирован.

Анализируя в феврале 1945 г. причины своего провала, он признал, что союз с Италией был одной из его самых серьезных ошибок. Так, альянс с Италией стал помехой для налаживания совместных действий Германии с исламскими освободительными движениями: «Итальянский союзник, прямо скажем, повсюду нам только мешал. Из-за него мы не смогли проводить в корне новую политику в Северной Африке. В сложившихся обстоятельствах было очевидно, что Италия претендовала на это пространство для себя, и дуче всегда выставлял также этот довод. У нас только и была возможность освободить исламские народы, находящиеся под властью Франции. Такое восстание должно было бы привести к непредсказуемым последствиям в Египте и на Ближнем Востоке, подвластном англичанам. В результате того, что мы связали свою судьбу с судьбой итальянцев, такая политика была немыслима. При этом исламский мир был объят трепетом в ожидании наших побед. Народы Египта, Ирака и всего Ближнего Востока были готовы к восстанию. Мы должны были сделать все возможное, чтобы помочь им укрепить свое мужество, как того требовали наша выгода и наш долг. А то, что мы были связаны союзом с итальянцами, парализовало нас, ипомимо того, еще и вызвало досаду у наших мусульманских друзей, потому что в их глазах, вольно или невольно, мы были сообщниками их угнетателей. Только итальянцы помешали нам разыграть на этом театре военных действий одну из наших лучших карт: она заключалась в провозглашении независимости всех народов, находящихся под французским протекторатом, и в разжигании всеобщего восстания на территориях, угнетенных британцами»[1847].