Онлайн книга «Гитлер: мировоззрение революционера»
|
В принципе, Гитлер был убежден, что его мировоззрение представляет собой рациональную, научно обоснованную теорию. Когда мы будем позднее подробно рассматривать его выступление на сессии по вопросам культуры на имперском съезде НСДАП в 1938 г., то четко проявится, насколько сомнительна — по отношению к Гитлеру — интерпретация национал-социализма как выражения акцентирования «мифических» и «иррациональных» аспектов человеческой жизни в противовесрационализму эпохи Просвещения и XIX в.: в своей речи Гитлер вновь отталкивался от архитектуры, задача которой, по его мнению, заключалась в том, чтобы выражать «общую волю времени». «Религиозный, обращенный внутрь себя мифологический мир христианского Средневековья нашел формы выражения, которые возможны только и исключительно для этого мира и даже полезны для него. Стадион периода готической архитектуры и в ее стиле так же немыслим, как вокзал периода романского или рыночный павильон византийского времени». Напротив, национал-социализм, по словам Гитлера, — это «трезвая доктрина реальности, основанная на ярчайших научных открытиях и их интеллектуальном выражении. Раскрыв и продолжая раскрывать этому учению сердце нашего народа, мы не имеем никакого желания наполнять его мистицизмом, не входящим в цели и задачи нашего учения. Национал-социализм по своей организации является прежде всего, пожалуй, народным движением, но ни в коем случае не культовым явлением. Потому что национал-социализм — это не культовое течение, а народно-политическое учение, выросшее из исключительно расовых познаний. Его смысл составляет не мистический культ, а попечение о народе и руководство определенным кровью народом. — Поэтому-то у нас нет культовых помещений, только народные дома, и культовых капищ тоже нет, а есть места для собраний и торжественных массовых выступлений. У нас нет священных культовых рощ, а есть спортивные арены и детские игровые площадки. И характерной чертой наших помещений для собраний является не мистический мрак некоего места отправления культа, а яркая освещенность, свет в зале или павильоне, которые столь же красивы, сколь и функциональны. Поэтому в них не совершаются какие-то культовые действия, а проходят исключительно народные манифестации такого рода, которому мы научились в ходе длительных боев и, следовательно, к этому привыкли и хотим это в таком виде для себя сохранить. Поэтому-то в [нашем] движении нельзя терпеть, чтобы туда закрадывались мистически предрасположенные оккультные исследователи потусторонней жизни. Они не национал-социалисты, а что-то другое, но в любом случае что-то, не имеющее к нам никакого отношения. В центре нашей программы находятся не таинственные смутные догадки, а ясное осознание и, следовательно, открыто высказываемая приверженность.<…> Бывали эпохи, когда полутьма была предпосылкой влияния определенных учений, и есть сегодня эпоха, в которой именно свет является основной предпосылкой наших успешных действий. Но горе, если в результате того, что прокрались неясные мистические элементы, движение или само государство будет отдавать неясные приказы. И достаточно уже будет, если такая неясность будет заключаться только в словах. Уже возникнет угроза, что будет отдан какой-нибудь заказ на „культовое капище“, потому что уже из одного этого будет проистекать необходимость последующего изобретения так называемых культовых игрищ и культовых действий, которые не имеют ничего общего с национал-социализмом. Наш культ означает исключительно вот что: попечительство естественного, а значит, также того, что желает Господь»[1502]. |