Книга Под знаменем Сокола, страница 65 – Оксана Токарева

Пожар потушили быстро, ибо взялись всем миром, сам русский князь и многие из его воевод приняли в этом участие. Помимо поруба, который, к Неждановой радости, спасти не удалось, пламя тронуло лишь ключницу, в которой хранились приготовленные для хазар скоры. Сколько драгоценных мехов попортили огонь и вода, Неждан не ведал, да и не интересовался. Нашлись дела поважнее.

Хотя Хельги с лихвой исполнил обещание, данное побратиму, княжеское решение относительно Ратьши ранило его хуже любого ножа. Он какое-то время крепился, пытаясь, словно щитом, прикрыться своей обычной усмешкой, язвил, глядя на столкновение Мстиславича с рядовичами, улыбался невесте, но, когда начался пожар и большинство из тех, кто наблюдал за поединком, с такой же жадностью устремились на зарево, сделав шаг, другой, тяжко охнул да начал валиться навзничь. Неждан не позволил ему упасть. Подхватил, понес на руках в терем. Анастасий и боярышня Мурава едва не на бегу перетягивали жилы, запирая кровь, выслушивали сердце. Всеслава послала служанокв поварню за вареной водой.

Лекари еще не закончили с перевязкой, когда в ложницу заглянул русский князь. Плащ его в нескольких местах был прожжен, лицо перепачкано сажей. Этот владыка определенно Неждану нравился. Увидев Незнамова сына, Святослав дружески усмехнулся:

— Ну что, Соловей, когда людей своих, как обещал, ко мне приведешь? Али передумал?

— Отправился бы за ними хоть нынче же, — с готовностью отозвался гридень. — Однако дозволь, княже, хоть до свету с побратимом побыть.

— Как он? — мгновенно посерьезнел Святослав.

— До свадьбы заживет! — не открывая глаз, отозвался, тяжело переводя дыхание, Лютобор.

Князь скептически посмотрел на его почерневшую, жутко распухшую ногу, с которой Анастасий местами вместе с кожей сдирал ошметки разрезанного сапога, и покачал головой:

— Боюсь, как бы свадебный пир не пришлось тебе, друг, гулять одноногим.

Хельги облизнул с губ очередное кровавое пятно и приподнял веки, убедившись, что невеста и княжна вышли за какой-то надобностью:

— Насколько мне известно, — проговорил он невозмутимо, — ноги там не главное!

Вдоволь отсмеявшись, Святослав пожелал своему воеводе скорейшего выздоровления и отправился обратно на пожарище: следовало как-то ободрить дважды униженного за сегодняшний день Ждамира Корьдненского. В дверях русский князь столкнулся с Муравой. Девица, оказывается, покидала ненадолго милого лишь затем, чтобы принести ему вместе со старой материнской иконой глоток крещенской воды и частицу священного артоса.

На прокопченном лице неукротимого владыки появилось смешанное выражение досады и презрительного снисхождения. Сколько раз его собственная мать, крестница императора Константина, умоляла его внять глаголу Христианского учения и приобщиться таинства крещения. Он же, по примеру отца и великого деда, крепко держался старых хранителей княжеской дружины, тех из воевод и бояр, которые искали прибежища в ромейской вере, считая слабаками и едва не отступниками. Впрочем, Хельги Хельгисону нынче прощалось многое, да и кто посмел бы упрекнуть Христом того, кто сам прошел через распятие.

Зря смеялся князь. Приняв святую благодать, Лютобор почувствовал себя лучше, дыхание его выровнялось, раны под повязками успокоились, и он смог уделить толику внимания побратиму: