Книга Под знаменем Сокола, страница 67 – Оксана Токарева

— А не перепутал ли чего князь Всеволод, когда сыну и подкидышу имена нарекал? — шутил Торгейр и другие руссы. — Вот кого Ждамиром следовало назвать!

— Да нет, все правильно, — отзывались корьдненские гридни. — У нашего Незнамова всегда все так, нежданно-негаданно. Вчера ходил татем-разбойником, сегодня — воеводой-тысяцким. А завтра, глядишь, еще и темником заделается!

— Вот то-то и оно, что темником! — кривили носы нарочитые мужи. — Того и гляди, от грязи да рвани, которая не поймешь из каких щелей к нему в воинство прет, черней немытого печенега сделается! Даром, что всегда неумойкой слыл! Да и князь русский, видать, недалеко от него ушел. Это ж надо, до чего додумался — идти со смердами против хазар. На что надеется? Разве на то, что они от духу смердячьего разбегутся!

— А хоть бы и так, — отшучивался русский князь. — Главное, чтобы разбежались! Что до меня, то храбрый смерд мне куда больше по нраву, чем трусливый боярин.

Впрочем, шутки шутками, а многие из нарочитых, когда поняли, что дело выгодой, и немалой, пахнет, стали тоже людей своих собирать. Так с легкой руки Незнамова сына к концу зимы в войске земли вятичей насчитывалось почти пять тысяч.

К Неждану люди шли с особой охотой, ибо знали, что Незнамов сын не отказывал никому. Каждого, кто к нему приходил, он лично испытывал, определяя, кто на что горазд, а также осматривая вооружение и броню. Тех же, кто брони или оружия не имел, а таких приходило едва не половина, отправлял к кузнецам, не скупясь на оплату их нелегкого труда. К тому же, сокол Киевский Святослав, не скрывая своего благоволения к «разбойничку», как в шутку частенько величал он Неждана, лично следил за тем, чтобы его люди ни в чем не терпели обиды. И потому, когда приспело время ладить струги, и место у реки для Незнамова сына нашлось доброе, и лес хороший.

Что же до самих ладей,то их постройкой руководил дядька Нежиловец, старый кормщик покойного боярина Вышаты, знавший о кораблях абсолютно все. Новгородцы из боярской дружины и руссы Хельгисона, чьи драккары и снекки дожидались своего часа в корабельных сараях, помогали лесным жителям, объясняя, какие деревья лучше пустить на обшивку, а из каких надлежит ладить корпус, какую прочность следует придать ребрам, чтобы выдержали не только напор речного течения, но и морской шторм.

Не владевший прежде никаким имуществом дороже доброго меча и кольчуги Неждан с трепетом и гордостью наблюдал, как на ноздреватом весеннем снегу вырастают за килем киль, за кормою корма. Как искривленные в тесноте чащобы стволы вздымаются хищными ребрами шпангоутов, точно плотью изо дня в день обрастая смолеными досками обшивки.

— Ну что, лесной разбойник, по нраву ли тебе русские ладьи? — пророкотал почти над самым ухом знакомый низкий голос, в котором снисходительно-насмешливый тон не мог замаскировать привычки повелевать.

Князь Святослав, уперев могучие руки в бока, с удовлетворенным видом оглядывал почти готовые, построенные по вендскому образцу корабли. Рядом с ним, рассеянно поглаживая пятнистую голову Малика, стоял Лютобор Хельги.

Неждан, вместе со своими ватажниками конопативший прошитый еловыми корневищами борт, не услышал, как они подошли.

— По нраву, княже, очень даже по нраву, — уважительно, но без подобострастия поклонился Неждан. — Точь-в-точь, как у моего побратима! — добавил он, кивнув на Хельги. — Даже не мыслил, что такие когда-нибудь стану для себя рубить!