Книга Под знаменем Сокола, страница 62 – Оксана Токарева

Нынче для Лютобора слишком многое изменилось. И являвшееся прежде естественным, как само дыхание, сейчас приходилось завоевывать и возвращать пядь за пядью, преодолевая усталость и боль. Мстиславич это, конечно, тоже видел, и на его красивом лице играла недобрая, холодная ухмылка. Смирив свою обычную горячность, вместо того, чтобы одним броском завершить дело, он медленно, нонеотвратимо наступал, точно голодный волк, преследующий раненого лося. Не предпринимая никаких решительных шагов, но и не позволяя противнику самому атаковать, он просто ждал, когда русса покинут силы, чтобы без особого риска свершить то, о чем столь долго и тщетно мечтал.

Ратьшу, правда, немного смущало, что Лютобор, растерявший в хазарском плену половину, если не больше, своей прежней ухватки, все же ни разу не позволил себя достать. Впрочем, двигался он все более принужденно, сильно припадая на больную ногу, и уже несколько раз отпрыгивал в сторону, упуская благоприятные моменты для атаки, и лишь для того, чтобы дать себе передышку и сплюнуть на снег кровь. А в сапоге у него что-то хлюпало, и явно, что не вода.

— Вот паскуда! — не выдержал Неждан, глядя, как Ратьша, больно ринув русса о щиты корьдненской дружины, вновь уходит из-под его меча. — Измором хочет взять!

В самом деле, Хельги едва держался на ногах, жадно хватая воздух ртом, не имея времени, чтобы стереть заливающий глаза пот. Ратьша дышал ровно и даже не очень-то разгорячился.

— Это я виновата! — горестно всхлипнула, прижимаясь к милому, Всеслава. — Вы оба погибнете, и оба из-за меня!

Неждан молча сжал ее в объятьях, плотнее закутывая в плащ, и бережно поцеловал в лоб. Он, конечно, слышал, как нетерпеливо и беззастенчиво гремит на заднем дворе своими отвратительными инструментами старый палач Сулейман, поджидая будущую жертву, ощущал спиной, как смыкаются люди князя Ждамира, заранее примериваясь, как половчее схватить. Зря стараются. Живым его им не взять, и те из них, которым посчастливится уцелеть, еще долго будут помнить последний бой Незнамова сына. Что же до княжича Ратьши, его он отыщет, даже если тот скроется в самом потаенном уголке Велесовых владений. А чтобы до этого не дошло, попытаться свести с ним счеты стоило бы прямо сейчас. Раз уж боги своей справедливостью оставили эту землю, то и святость поединка незачем сохранять!

И в это время заговорила новгородская боярышня. Прямая, точно стрела, бледная, как снятое молоко, едва не бледнее жениха, она немигающими сухими глазами смотрела на поле, и шуйца ее сжимала загривок пятнистого Малика, а меж пальцев десницы, отсчитывая число произнесенных молитв, бежали янтарные четки.

— Не надо раньше времени никого хоронить! — ссуровой убежденностью вымолвила она. — Поединок еще не кончен, и Господу известно, за кем сегодня Правда.

Услышав такие речи из уст хрупкой девушки, Неждан устыдился своей слабости. Как он мог усомниться: побратим всегда исполнял свои обещания, чего бы это ему ни стоило, да и Господь, равнявший в своем царстве князей с отверженными смердами, не любил, когда над его Правдой глумились.

Тем временем Ратьша начал терять терпение. Время шло, а проклятый русс упорно не желал испускать дух. Княжич, конечно, слышал о единоборствах, продолжавшихся по трое суток кряду, о них бесконечно сказывали мастера складывать старины, но песня — это песня, там и время течет по-другому, да и поступь бойцов измеряется не шагами, а косыми саженями или даже перестрелами. Выбрав удобный момент, Мстиславич перехватил меч обеими руками и занес высоко над головой, намереваясь снести руссу голову. Прежде Хельги здесь применил бы один из своих излюбленных приемов — нырнул под клинок противника снизу, достав незащищенную шею или грудь. Нынче он не доверял своим ногам и просто отбил удар, по-прежнему оставаясь у княжича в долгу.