Книга Под знаменем Сокола, страница 179 – Оксана Токарева

— Остановитесь! — властно приказал он. — Вы не можете причинить никакого вреда этому юноше, откуда бы он ни пришел, если не хотите навлечь проклятье на весь каганат.

— Что ты имеешь в виду, отец? — почтительно поинтересовался Иегуда бен Моисей, со смесью укора и сожаления глядя на старца. — Это посланник кагана руссов, дерзкий и бессовестный, как сам Святослав. Мы не можем оставить его в живых.

— Я знаю, чей он посланник, — строго глянул на него старик, — но он принадлежит к роду Ашина.

С этими словами, он раскрыл ворот Неждановой рубахи, обнажая плечо, и безошибочно указал на родовой знак.

— Этого не может быть! — потрясенно выдохнули беи и бек.

Неждан, кажется, тоже вымолвил что-то подобное, искренне жалея, что руки его несвободны и он не может себя ущипнуть, ибо происходящее слишком напоминало сон. Каким образом хазарский мудрец узнал его? Иегуду бен Моисея, похоже, тоже занимал этот вопрос:

— Откуда он мог взяться? — неприязненно спросил он.

— Думаю, Иегуда, тебе это известно лучше, чем кому-либо еще, — усмехнулся старик. — Как ты нарек мальчика, появление которого на светты и твой брат Азария предпочли скрыть от меня и моей дочери?

— Илия, — глядя куда-то в сторону, бросил тархан.

Беи и бек закивали. Очевидно, речь шла о чем-то давно всем известном.

— Но это невозможно! — почти вскричал Иегуда бен Моисей. — Крепость была разрушена. Они с матерью погибли в огне!

— Ты в этом уверен? — прищурил светлые умные глаза старый талмудист. — Посмотри на него. Не знаю, как ты, а я еще не забыл, как выглядел двадцать лет назад молодой воин, пленивший сердце моей несчастной дочери.

Он повернулся к Неждану, и его изборожденное морщинами лицо осветила улыбка:

— С возвращением домой, малыш!

Розоватый вечерний свет рассеянными косыми лучами лился в комнату сквозь забранные узорчатыми решетками окна, окутывая предметы паутиной причудливых теней, рисуя на стенах картины призрачные и невнятные, как сны, предшествующие пробуждению.

Вот он и дожил до заката этого дня и встречал его не в застенке, а под крышей дома, о котором все детство мечтал, — дома своего отца. Что это? Ответ на все вопросы или злая насмешка судьбы? Божий промысел или козни Чернобога? Зов великих предков или жестокий самообман? Ашина волк ехидно улыбался с плеча, словно старый талмудист. «Вот ты и дома, малыш». А и гори в яром пламени такой дом, порази моровая язва род ненавистный! Неждан знал только один дом — дом княжеской дружины, признавал только одно родство — родство по духу и оружию. И не хазарам поганым здесь что-то менять!

Чтобы размять мышцы и собраться с мыслями, Неждан прошелся по комнате. Удобная и просторная даже для нескольких человек, она напоминала покои арабских вельмож, в которых ему приходилось бывать во время странствий за морем. Те же ковры на полу, та же узорчатая резьба на стенах, те же пуховые подушки, разбросанные по углам. А и богато живет Иегуда бен Моисей! Красуется просторными хоромами, добрыми конями, дорогой броней и оружием, нарядными портами. И сыну его, небось, не приходится задумываться, где голову приклонить, откуда взять казну, чтобы вено заплатить за любимую… Но вот умрет последний в роду, и все богатство обратится в прах и развеется по ветру.

Напротив двери стояло огромное, в человеческий рост, зеркало. Неждан прежде видал такие только в императорском дворце. Думал, серебро, оказалось — гигантская отполированная глыба соли. Заглядывать в зазеркалье, в искаженный, как бы вывернутый мир отражений Неждан не спешил. Он примерно представлял, что увидит: полголовы седых волос, глаза старика на молодом лице. Однако искушение оказалось сильнее. Великий Боже! Что за чародейство? Почему с плеч спускается хазарский парчовый халат, когда лицо успели избороздить столько морщин? Неждан непроизвольно отшатнулся, и вздох облегчения вырвался из его груди. В зеркале отражался Иегуда бен Моисей.