Книга Под знаменем Сокола, страница 178 – Оксана Токарева

Пока бек собирал вельмож, Неждана и сопровождающих его двоих эль-арсиев достаточно долго томили в каком-то тесном, полутемном и душном помещении.Охранники от нечего делать пялились на него, он разглядывал охранников. Одного из сторожей явно разочаровала скромность одеяния посла, он, видимо, привык к бархату и парче. Другой цепким взглядом смотрел сквозь одежду, силясь рассмотреть, а не спрятал ли вероломный русс какого-нибудь оружия. Неждан только усмехнулся на его старания. Нешто он не знает, что при желании убить можно и голыми руками.

Но вот в дверь постучали, и стражи по тесному безликому переходу проводили Незнамова сына в нарядно изукрашенный, завешанный и застеленный коврами, наполненный светом просторный зал, в котором его ожидал окруженный тарханами и беями, охраняемый эль-арсиями бек. Хотя в зале собралось не менее полусотни человек, и многих из присутствующих Неждан наверняка видел в Корьдно, их лица и фигуры сливались в единое пятно. Так радуга разноцветных красок, смешанных в одной плошке, превращается в грязно-серый ком. Для Незнамова сына сейчас существовал всего один человек — Иегуда бен Моисей, хазарский тархан из рода Ашина. Неждан сразу узнал его, и не только потому, что видел в Обран Оше. Трудно не узнать собственное лицо, даже если оно постарело на двадцать лет. Отец. Этого слова он не ведал и не собирался узнавать, слишком мало времени у него осталось. И все же речи, которые вложил в его уста грозный Святослав, он адресовал именно ему:

— Мой князь просит передать, что идет на вы!

Ну, вот и все. Больше они от него ни слова не добьются. Большего, впрочем, оказалось и не нужно. Серый ком вновь превратился в радугу, закачавшись многоцветными узорами парчовых и шелковых халатов, переливами яхонтов и самоцветов, блеском золотых и серебряных украшений, драгоценного оружия и брони. И над этим радужным буйством поднялось совершенно белое, бешеное лицо Иегуды бен Моисея, сверкнули карие, горящие ненавистью глаза:

— Взять его! Схватить мерзавца и немедленно! Прибить к деревянному коню на городской площади в назидание всем, кто только попробует бросить нам вызов!

Ал-ларсии кинулись исполнять приказ, заломили руки за спину, уткнулись в бока копьями, проткнув в нескольких местах кожу. Неждан стоял неподвижно. Он этого ждал и жаждал пройти этот путь до конца, как побратим, как Апостолы Петр и Андрей, как сам Господь. И то, что приговор огласил человек, давший ему жизнь, давший, какутверждал хан Азамат, в согласии и любви, придавало происходящему особый, непостижимый для простого понимания смысл.

Неждан ни о чем не жалел. Он тоже только что огласил приговор. И не одному человеку, ничтожной крупинке в океане вечности, а огромной, некогда непобедимой стране. Не каждому даже напоследок выпадает подобная честь. Пусть зовут теперь палача. Его кровь не останется без отмщения, и царю Иосифу не поможет тьма эль-арсиев, и не придут на помощь племена, которые много лет платили дань.

Ох, Всеслава, Всеславушка, зоренька ясная, где бы, в каком бы мире не пролегала сейчас твоя дорога, знай, что побратимы сторицей отомстят не только за твоего милого, но и за твою горькую судьбу.

Вероятно, Неждан слишком глубоко погрузился в свои мысли, уже отрешившись от постылого мира, потому он не понял, почему в зале неожиданно наступила невозможная, почти гробовая тишина, а копья убрались от его ребер. Прямо перед ним стоял седой как лунь старик, долгополыми одеяниями и струящейся ниже пояса бородой неуловимо схожий с великим Арво. Он и в самом деле выполнял у хазар что-то вроде обязанностей кудесника и жреца, предсказывая будущее по знакам изначальной Книги.