Книга К морю Хвалисскому, страница 95 – Оксана Токарева

Хотя хазарская стража и не очень обрадовалась, увидев у лагеря столь внушительный отряд, предупрежденная Азарией бен Моисеем, препятствий чинить новгородцам не стала, почтительно проводив их к шатру старого Ашина. Впрочем, в сам шатер вслед за боярышней вошли только мерянин с Лютобором, непосредственно причастные к спасению малыша Маттафия, дядька Нежиловец, да еще пара человек. Остальные предпочли точить лясы на солнышке да приглядывать вполглаза за хазарами.

Прохладный, таинственный полумрак, царивший внутри шатра, не мог скрыть пышности его убранства. В мерцающем свете стоящего на возвышении напротив входа семисвечника стены тускло искрились золотым шитьем нарядных паволок. Причудливый шелковый орнамент вился в бесконечной плавности грациозно изогнутых линий, прославляя величие рода Ашина. Он рассказывал о долгом пути наперекор степному ветру, который проделали первые сыны этого рода, прежде чем попали на берега Великой Реки, пел о буйной резвости борзых коней в его табунах, о тучной пышности принадлежащих ему садов и неисчерпаемом богатстве его золотой казны.

По стенам помещалось немало различного оружия, в изголовье широкой и мягкой постели висела сабля, родная сестра той, которую пытался подарить боярину Булан бей, а рядом с ней ее уменьшенная копия: как раз для детской руки.

«Неужели и эти поганые верят в оберегающую силу священной стали, – удивился про себя Тороп, – или просто кичатся властью и богатством, выставляя напоказ самое дорогое?»

Под ногами лежали шкуры медведей и барсов, а у ложа Маттафия был разостлан пестрый ковер с таким длинным и мягким ворсом, что нога в нем тонула, словно в пуховой перине. Подле изголовья мальчика стоял невысокий изящный столик с изогнутыми ножками, на котором едва помещались огромное блюдо, до краев наполненное вареными в меду орехами и сушеными фруктами, и высокий серебряный кувшин с узким и длинным горлом, напоминающий сидящего на гнезде журавля с вытянутой шеей.

Азарии бен Моисея в шатре не оказалось: кроме малыша Маттафия там находились только пара старых слуг, сидящих в дальнем углу в ожидании приказаний.

Маленький Ашина несказанно обрадовался гостям. Хотя его покалеченные рука и нога все еще были скованы лубками, а помятый бок под нарядной шелковой рубашкой берегла повязка, он заметно шел на поправку и больше был удручен не своими ранами, а вынужденной неподвижностью.

Лютобор привел с собой Малика: умный зверь сделал несколько осторожных, по-кошачьи бесшумных шагов по непривычно мягкому полу и застыл в выжидательной позе у ложа больного, уставившись на мальчика своими завораживающе-прозрачными глазами, чуть поводя из стороны в сторону кончиком чуткого хвоста.

Маттафий в восторге приподнялся на постели.

– Ты опятьздесь, приятель! – с улыбкой проговорил он, пытаясь выпростать из-под одеяла здоровую руку и погладить пардуса. – Так вот ты чей! А думал, ты дикий зверь из степи!

Новгородцы удивленно переглянулись, а на лице Лютобора появилось озадаченное выражение: похоже, пятнистый плут завел в Булгаре новых друзей, не спрашивая на то мнения своего хозяина.

– И который раз он сюда приходит? – спросил он мальчика.

– Третий или четвертый, – с готовностью отозвался тот. – Впервые он появился на следующий день после моего падения, потом еще раз или два забегал.