Книга К морю Хвалисскому, страница 93 – Оксана Токарева

– Доброе оружие! – внимательно осмотрев отливающее на солнце голубизной длинное изогнутое лезвие, похвалил Вышата Сытенич работу неизвестного мастера. – Однако, мне кажется, бей, – продолжил он, испытующе глядя на хазарина, – что твое приношение слишком щедро, чтобы быть даром простой благодарности. У тебя есть ко мне еще какое-то дело?

Булан бей покачал головой, подкручивая кончик длинного черного уса.

– Приятно иметь дело с разумными и догадливыми людьми, – усмехнулся он. – Ты прав, вождь. Меня сюда привело дело иного рода. Проходя вчера мимо твоего сада, – на восточный манер витиевато начал он, – я увидел дивную розу, красотой с которой не сравнится ни один цветок в целом мире.

Тороп еще не до конца понял, куда поганый бей клонит, но ему помнилось, что легкий полог, загораживающий вход в избу, где с приходом хазар сокрылись Мурава с корелинкой, предательски зашевелился.

– Всю ночь я провел без сна, – продолжал между тем хазарин, – томясь единственным желанием вновь увидеть эту розу и вдохнуть ее благоуханье. Я богатый человек, мой род – один из самых древних в каганате, и я не пожалею никаких сокровищ, чтобы добиться твоего позволения перенести этот редчайший цветок в мой сад.

Тороп почувствовал, как на его хребтине поднялась дыбом волчья шерсть. Этот поганый еще будет тут вести разговоры про золотую сваечку и серебряно колечко! Пестрокрылый Семаргл! Дай на время свое обличье, чтобы одним махом перелететь на грудь наглеца и повалить его в дорожную пыль!

Мерянин уже рванулся вперед, да хорошо дядька Нежиловец заметил, успел подхватить едва не за порты. Тороп ошалело огляделся. Желание немедленно вцепиться в горло хазарина явственно обнаружил еще только один обитатель подворья. Пятнистый Малик стоял наизготовку, ощерив клыки, прижав уши, жесткой щеткой подняв на загривке шерсть, и бормотал под нос какие-то принятые у пардусов ругательства, то, сбиваясь на хриплый рык, то, издавая птичьи клекочущие звуки. Только силы Лютобора хватало, чтобы удержать его.

Боярские же гридни, как ни в чем не бывало, продолжали заниматься своим: белоголовый Путша разворачивал на просушку подпорченные водой шкуры, Твердята помогал ему, не забывая при этом по своему обыкновению что-то жевать, Талец увлеченно ладил из мягкой липы справную колыбельку для будущего ребенка Воавр. Только прямые, напряженные спины, да горящие вопрошающие взгляды, которые гридни исподволь бросали на боярина, говорили о готовности по любому его знаку скинуть непрошенных гостей с крутого берега в воды Итиля. Да и держались воины поближе к узорчатому пологу, по ту сторону которого кто-то, кажется, зажал рот, чтобы не вскрикнуть.

Вышата Сытенич выдавил из себя улыбку. Одни боги знают, чего ему это стоило, ведь, пожалуй, только Белен, которому просто не терпелось поскорей сбыть чересчур разумную сестрицу с рук, мог, позарившись на золото, обрадоваться предложению хазарина.

– Благодарю, бей, за ласку, – сказал он. – Однако, мне странно слышатьславословия розе от того, кто не далее, чем вчера испытал на себе остроту ее шипов.

Хазарин сделал вид, что не заметил укола, и ответил улыбкой на улыбку:

– Неужели ты думаешь, что такая мелочь, как шипы, способна остановить истинного ценителя? Я потомок степных владык, – продолжал он, – и потому любимая моя забава – объезжать молодых лошадей. Чем кобыла норовистее, тем слаще удовольствие укротить ее.