Книга К морю Хвалисскому, страница 91 – Оксана Токарева

– В самом деле, – поддержала воина боярышня, – когда я осматривала раны малыша, я еще удивилась, откуда на теле утопленника могли появиться ожоги.

В рядах хазар послышались недоумевающие удивленные возгласы.

– Зачем вы слушаете этих неверных? – возмущенно воззвал к сородичам Булан-бей. – Они же все заодно!

– Есть только один способ узнать правду! – с неожиданной решительностью сдвинул седые брови Азария бен Моисей. Прежде, чем Булан бей успел что-либо предпринять, он подошел к сыну и попросил его рассказать, как было дело.

Хазары, впрочем, как и новгородцы, разом затихли, напряженно ловя каждое слово, слетавшее с уст мальчика. Хотя Маттафий был еще очень слаб, он сумел подтвердить правдивость слов юноши.

– Это был кривой Абдулл, телохранитель Булан бея, – еле слышно добавил он.

– Он бредит! – закричал Булан бей.

– Ты забываешься, Булан! – строго одернул соплеменника Азария бен Моисей. – Мой сын в здравом уме! Хвала Господу, что послал нам это юное создание, – он бросил благодарный взгляд на Мураву, – в котором столь дивно сочетаются красота Царицы Савской и поистине Соломонова мудрость! Я заберу ромея к себе, – продолжил он не терпящим возражений тоном и сделал знак своим слугам, чтобы те сменили стороживших юношу эль арсиев. – Его знания сейчас нужны моему мальчику. А о виновном мы поговорим позже.

И пока Булан-бей, похожий на придавленную конем гадюку, бросал по сторонам взгляды, полные бессильного гнева, старый отец малыша подошел к новгородцам:

– Вы в трудную минутуоказали помощь моему сыну, – сказал он. – Маттафий – мой единственный наследник, Божий дар, ниспосланный мне на пороге моей осени, и потому я не пожалею никаких сокровищ, чтобы вознаградить вас за ваши труды. Потомки древнего рода Ашина еще не забыли, что такое благодарность. Какую плату вы хотите за свою услугу?

– Разве может быть плата за человеческую жизнь? – удивилась Мурава. – Люди моего отца вряд ли думали о награде, когда ныряли за твоим сыном в омут. Ты назвал своего сына Божий дар, – продолжала она. – У меня когда-то был брат, которого так же звали, хотя и на другом языке. В память о моем брате для меня лучшей наградой будет, когда я узнаю, что Маттафий вновь встал на ноги.

Азария бен Моисей улыбнулся. При свете факелов было видно, что лицо его уже покрыто старческими коричневатыми веснушками, но глубоко посаженные под седыми бровями темные глаза смотрят проницательно и по-молодому живо.

– Я вижу, что ты высоко ценишь свои способности, премудрая. Я не люблю быть в долгу, но видно придется. Знай же, что если тебе или храбрым людям твоего достойного отца когда-нибудь понадобится моя помощь, вы можете на нее рассчитывать. И еще я смею надеяться, что в ближайшие дни, когда мой сын немного окрепнет, вы посетите его в моем шатре.

Хазары уходили молчаливой, разрозненной толпой, подобно тому, как уходит гонимая ветром, потерявшая силу грозовая туча. Только Булан бей задержался на краю обрыва, чтобы еще раз взглянуть на Мураву. Ноздри хазарина раздувались, желтые глаза были голодные и по-волчьи жадные, и Тороп согласился бы все свои следующие жизни прыгать по выгребным ямам в грязных перьях поганой вороны, кабы добрые боги позволили ему нынче эти глаза выклевать.

Хотя новгородцы, конечно, не льстили себя надеждой больше не встречаться с Булан беем, они не могли даже предположить, что эта встреча произойдет так быстро. Солнце не успело сделать полного оборота, когда желтое марево знойного дня нарисовало над кромкой берега силуэты всадников.