Книга К морю Хвалисскому, страница 80 – Оксана Токарева

Место на лавке рядом, которое обычно занимал Лютобор, пустовало, и там с хозяйским видом обустраивался пардус. Пятнистый Малик на кошачий манер когтил и уминал потрепанный плащ, служивший руссу одеялом. Переступая с лапы на лапу, зверь медленно, как в ритуальном танце, кружился вокруг своей оси, блаженно прикрыв глаза и громко мурлыча. Тороп огляделся и прислушался. Новгородцы вокруг спокойно спали. До рассвета еще было далеко. И охота же Лютобору шастать по ночам невесть где!

Еще немного повозившись, Малик затих, свернувшись калачиком и прикрыв морду хвостом. Тороп потянулся и перевернулся на другой бок, но сон к нему не шел. Лежа с открытыми глазами, мерянин думал о Лютоборе. Может, и впрямь в злых речах Белена есть доля правды. Что, в сущности, они знают о руссе. Не больше, чемсам он потрудился рассказать, а рассказал он очень немного, даже имени своего и рода толком не назвал.

Пару раз помянул, что отца звали Хельги. Уж не тот ли это самый Хельги, что Самкерц у хазар отбил, а потом по их милости за морем сгинул. Хотя вряд ли. Стал бы сын такого отца сидеть с холопом на одной скамье.

Хазар, впрочем, ненавидит. Верно, есть за что. Не они ли, случаем, спину мудреным узором изукрасили? Помнится, Бьерн Гудмундсон как раз что-то говорил о хазарских овцах и портах. Не просто же так Лютобор в первый вечер едва струны на гуслях не порвал, а давеча всю руку зазря изрезал, когда о них, поганых, говорили. Но тогда за каким лихом нынче рыскал возле хазарского стана – не Торопа же, в самом деле, искал?

А что за непонятная история с булгарским купцом? Если тот и вправду поверил, что обознался, почему так безропотно сбавил цену? И что за странные намеки делал он на какие-то услуги да на какого-то князя с княгинею? Почему, хотя Лютобор сказал, что не знает булгарина, он в то же время пригрозил так, будто они уже давно знакомы? От Лютобора ведь тогда добиться ясного ответа никому не удалось. С тем же успехом можно было расспрашивать каменный утес или бревенчатую стену. Русс только плечами пожал, мол, когда у человека на совести неспокойно, чего ему только не примерещится.

Или еще, к примеру. Пару дней назад мерянин застал русса за беседой с каким-то весьма странным человеком. Человек этот был одет как бедный табунщик, из тех, что пригоняют на продажу хозяйские стада. Шапка такая плешивая, что и не сразу определишь, из шкуры какого зверя сшита. Лицо, однако, под шапкой оказалось сытое и совсем не обветренное, борода была хорошо расчесана, а пальцы холеных рук явно носили следы перстней. Лютобор обращался к незнакомцу с уважением, и, хотя беседа велась не по-словенски, Тороп ясно слышал слово «каган».

Пардус недовольно заворчал во сне, вздыбив на загривке шерсть, и слегка приподняв верхнюю губу. Потом потянулся всеми четырьмя лапами и перевернулся на другую сторону.

Осторожно перебравшись через сонного зверя, мерянин поднялся и, стараясь не тревожить спящих, вышел на улицу.

Ночь была тихой и ясной, на черном бархатном небе висели яркие, сверкающие звезды. Рассыпанные крупными гроздьями, они напоминали спелыевишни, выглядывающие из густой листвы, и казались такими близкими, что хотелось протянуть руку и собирать их горстями. Стояла глухая полночь. Суетливый и шумный Булгар, утомившись от праведных трудов, спал, погруженный в глубокую тишь. Только на стенах царского града горели огни и виднелись смутные силуэты стражников, да ночной сторож бродил вдалеке, мерно стуча своей колотушкой. Где-то сонно перелаивались собаки. В зарослях камыша у берега негромко пели лягушки и иногда слышался голос какой-то неведомой ночной птицы. Временами с реки доносился приглушенный всплеск.