Книга К морю Хвалисскому, страница 79 – Оксана Токарева

Но к удивлению Торопа, Лютобор и не подумал подходить к Вышате Сытеничу, хотя тот как раз был на виду: беседовал с двумя разодетыми в разноцветные шелка купцами из полуденных стран. Почтительно поклонившись боярину и его гостям, на ходу потрепав по холке томящегося на привязи Малика, Лютобор зашел в избу, в которой нынче обитали новгородцы, и вскоре показался оттуда, неся два меча. Один меч, свой собственный, он освободил от ножен, другой бросил ничего не понимающему Торопу.

Спустившись на песчаную полосу у самой воды, Лютобор встал в боевую позицию и застыл, выжидающе глядя на Торопа.

Мерянин отлично понял, что это означает. Прежде чем прикончить, решил позабавиться! Изволь! Не много ли чести для Драного Лягушонка?

Он с горечью посмотрел на нацеленное в его грудь острие. Меч Лютобора был предметом не меньшей зависти парней, чем красавец Малик. Длинный и прямой, как душа воина, он был сработан замечательным мастером, знающим секрет многослойной стали, и умеющим не только сваривать стальные пластины, придавая клинку твердость и упругость, но и сплетать их в хитроумный узор. Такие мечи редко достаются простым смертным, передаваясь в семьях великих воинов и вождей от отцов к сыновьям. Если же род прерывается, они лежат в курганах многие годы, неподвластные тлену, пока какой-нибудь герой, не испугавшись злокозненных навий, не сбросит с них пелену забвения, призывая на новые подвиги. Меч Лютобора звался Дар Пламени: это имя начертали на клинке, когда закаляли его огнем. За прошедшие две с половиной седьмицы Дар Пламени уже дважды дарил Торопу жизнь, а теперь вот требовал свой подарок обратно.

Мерянин быстро сбросил со своего меча ножны и перехватил поудобнее рукоять. Каким бы искусным бойцом ни был Лютобор, но Тороп тоже кое-что видел и знал и держал оружие в руках не только для забавы! А злости у него нынче хватило бы надесятерых!

Он рванулся с места внезапно, выбрав наиболее благоприятный момент, как привык поступать, охотясь на хитрого и осторожного зверя. Но там, где только что стоял Лютобор, оказалась пустота. Не удержав равновесия, Тороп полетел носом в песок. Ощущая лопатками занесенный над собой меч, он перекувырнулся и, не выпуская оружия из рук, вскочил на ноги. Лютобор приветствовал его следующий выпад чуть заметной усмешкой. Он позволил клинку Торопа скреститься с клинком своего меча, а затем вновь отправил мерянина кувыркаться по земле.

Тороп прекрасно понимал, что этот поединок – не более чем игра кошки с мышом, и что русс, зная наизусть все мыслимые и немыслимые уловки и обманные движения, распознает их в самом зародыше. Но ведь и паршивый щенок, которого несут топить, пускает в ход зубы и когти, стараясь выжить, и даже глупая мышь до последнего мгновения своей жизни пытается удрать из кошачьих лап! Потому Тороп, сколько было сил, нападал, изворачивался, вскакивал, если падал, и снова нападал, едва успевая утереть заливавший глаза едкий пот. Он вспахал носом большую часть берега и просеял через порты не одну меру песка, перестав понимать, где находится и что делает, когда Лютобор, неожиданно легко отобрав у него меч, спокойно, по-будничному сказал:

– Ну, все! Хватит на сегодня! Завтра продолжим.

Хотя после пережитых волнений Тороп ожидал, что будет спать крепче мертвого, он проснулся среди ночи оттого, что кто-то шумно копошится у него под боком.