Книга К морю Хвалисскому, страница 62 – Оксана Токарева

Боярин вопросительно посмотрел на молодого воина:

– Что скажешь? Не надоело ли еще на непочетном месте сидеть?

Лютобор равнодушно пожал плечами.

– Твоя воля, вождь, – спокойно ответил он. – Оставишь на весле – буду грести, определишь к кормилу – поведу драккар, мне не привыкать. Да только, окажись я на твоем месте, в хазарскую землю на этом корабле ни за что б не пошел.

– А чем плох тебе корабль?

– Корабль-то хорош, – недобро усмехнулся русс. – Только владыки у его прежних хозяев нехороши. Как начнут спрашивать, что с их данью да ее сборщиками стряслось, так весь товар как виру и заберут, да еще и с головами в придачу.

– Спаси Велес! – в ужасе проговорил купец.

Вышата Сытенич обнажил зубы в улыбке.

– А Бьерн Гудмундсон, похоже, был прав, – заметил он, с прищуром глядя на Лютобора. – Советы давать ты мастер! Только, в отличие от ютландца, я, пожалуй, им последую.

Он повернулся к Малу:

– Ну, что скажешь?

Гость робко, заискивающе улыбнулся.

– Да вот я подумал, Вышата Сытенич, зачем я буду тебе лишнюю мороку устраивать. Товар мой за год вряд ли испортится, а по весне я его и сам продам.

Такого ответа Вышата Сытенич и ждал. Он переговорил, о чем хотел, с Муравой и собрался уже уходить. Но тут на пороге клети появился Твердята.

Вид у парня был, как у бедового воробья, чудом выбравшегося из кошачьих когтей: нос расквашен, одежда порвана, под глазом наливается лиловый синяк.

– Кто это тебя так? – участливо спросил находившийся все эти дни при раненых Тороп.

Твердята посмотрел на него зверем.

– Хочешь знать? Да? – прогнусавил он, вытирая кровавую юшку. – Да родичи твои мерянские, лягушки болотные.

– А ну-ка пойди сюда! – окликнул гридня Вышата Сытенич. – Кто тебе беспутному дал право наших друзей и хлебосольных хозяев задирать? Белена тебе, что ли мало?

– Нет здесь больше друзей! – едва не расплакался гридень. – Остались лишь щуки зубастые да волки рыскучие! Только что гонец прискакал. Наш князь стоит с войском у границ мерянской земли!

Лютобор одним кошачьим прыжком оказался у двери. Остальные, кто мог ходить, потянулись за ним.

Тихая Щучья Заводь нынче бурлила и кипела, как грозный рокочущий водопад. Кричали испуганные дети, голосили бабы, мужи-охотники возбужденно потрясали топорами и луками. Какие-то горячие головы уже выкатывали из домов напоминающие бочонки мерянские лари-укладки – закапывать добро и прятаться в лесную крепь.

Вышата Сытенич нашел глазами своих людей и удовлетворенно провел рукой по сивой бороде. Все-таки не зря он их учил. Кроме Твердяты все сразу сообразили, что делать надобно. Большинство без кольчуг, но при оружии стояли около кораблей. Остальные и среди них Лютобор сплотились возле клети: в случае чего прикрыть раненых.

Волоча за собой растерзанного Твердяту, боярин продрался сквозь толпу.

– Что здесь происходит? – возвысив голос, спросил он. – Почто, хозяева дорогие, моих людей обижать вздумали?

Дед Райво опустил очи долу:

– Нет, Вышата Сытенич, у нас более мира с Русью! – горестно проговорил он. – Ваш князь примучить нас собрался. Дани требует!

– А велика ли дань?

– Как обычно, по щелягу с сохи, по белке с рала.

– Тогда в чем же дело? – удивленно повел бровью боярин. – Али Куго-Юмо на землю вашу разгневался, дичь в лесу перевелась, оскудела рыба в море, снедь в закромах иссякла?