Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
– А потом? – Потом видно будет. Год – срок немалый. Кто знает, что случится. А вдруг князь Святослав уговорит царя Иосифа уступить ему дань! Деревня вновь заволновалась: как русские князья уговаривают, всем было отлично известно, и потому многие глаза загорелись безумной надеждой. Вышата Сытенич сделал вид, что не замечает этих взглядов. Брови его продолжали хмуриться, но лед в глазах начал таять: – Думай, Райво! – сказал он, выразительно глядя на старейшину. – А я тебе еще пятнадцать лет назад говорил: кабы у тебя здеськрепость стояла, а в ней жили люди княжеские, ни полосатые урманские паруса, ни пестрые хазарские халаты были бы тебе не страшны! *** Гонец отдохнул ночь и ускакал обратно, унося с собой боярский совет. Вслед за ним пустились в путь и новгородцы. Вышата Сытенич поддался-таки на уговоры соседа и согласился, пусть даже в ущерб себе, взять часть Малова товара. Надо же было хоть как-то утешить несчастного купца, которому нынче приходилось рассчитывать только на милость Щук. Лесные жители, конечно, пообещали, что бы ни случилось, не оставлять своей заботой раненых, но мало ли что может произойти, если в окрестностях деревни появится грозный Святослав. Эта же мысль была написана и на изборожденном морщинами лбу старейшины. Его люди по давно заведенному обыкновению собирали боярина в дорогу, снося к берегу мешки с зерном, корзины с мягкими, еще не успевшими зачерстветь хлебами, сыры, связки вешенных грибов и вяленого мяса. Дед Райво ходил между них, и вид у него был настолько потерянный, словно отпускал в далекий путь не прохожих, пусть даже и не совсем чужих, но все же сторонних людей, а родную плоть и кровь, надежу и опору, которой крепнет от года к году род. Что поделаешь, такова доля старейшины отвечать за все, болеть душой за всех. Вышата Сытенич тем временем прощался с Малом. Купец больше ни на что не жаловался, а только благодарил. Вышата Сытенич на какие-то слова кивал головой, на какие-то отшучивался, а потом вдруг взял Мала за локоть здоровой руки и отвел в сторонку. – Ты вот, что, соседушка, – негромко проговорил он. – Держи все-таки драккар наготове. Мало ли что случится. Вниз по Итилю на нем действительно лучше не ходить, но до Новгорода эта посудина и тебя, и твоих людей запросто довезет! Что мог на это ответить Мал? Боярин оставил его и подошел к деду Райво. Почтенный старец хмурился, кряхтел, растирал изведенные ломотой натруженные пачленки. – Почто журишься, старинушка. Не на век, чай, расстаемся. – Кто знает, Вышата Сытенич, кто знает. – Ты это о чем? – нахмурился боярин. – Нешто опять о Святославе? Сказано тебе, не станет он людей мирных трогать, чай он сокол огненный, а не коршун! Да и люди русские, гости новгородские у тебя здесь остаются, найдут, что княжьим кметям сказать. – Так-то оно так, – грустно улыбнулся старейшина. – А все равно боязно. Вот кабы ты, Вышата Сытенич, словечко за нас своему грозному князю замолвил, куда бы как хорошо было! – Да какое словечко? – удивился Вышата Сытенич. – Я, брат, ведь совсем в другую сторону иду. Да и как я узнаю, где нынче князь. Что я, его буду с ладьей по здешним корбам да болотам разыскивать? Дед Райво обреченно кивнул и совсем понурил свою седую голову. Он побрел было прочь, подметая долгой бородой дорожную пыль, когда его кто-то окликнул. |