Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
По дружине пронесся ропот, а Тороп на негнущихся ногах шагнул вперед и спокойно глянул в ненавистное лицо нового хозяина. Никто не упрекнет его в трусости. А до скончания века служить такому человеку, каким был новгородский боярин, он сочтет за великую честь. В это время голову подняла сидевшая возле отцовского изголовья Мурава. Хотя прекрасное лицо девушки от пережитого сделалось прозрачнее воска, ее синие глаза сверкнули на Белена яростно и ясно: — Нешто ты, братец, от Христа отречься уже решил, что предлагаешь нам здесь языческие ритуалы устраивать? — с горькой усмешкой спросила она. Затем посмотрела на неподвижную фигуру отца и добавила тихо, но непреклонно: — Батюшка жил как христианин и умер по-христиански. Стало быть, по христианскому обряду его и похоронить следует! Как она сказала, так все и свершили. Проститься с Вышатой Сытеничем пришли все воины, уцелевшие после битвы, и все, кого он защищал. Даже отчаянные степные батыры и седоусые главы родов не могли сдержать слез, и в голос рыдала на плече вновь обретенного жениха Белая Валькирия. Один Лютобор не плакал, только кисти и запястья рук были красны от крови, сочащейся из многочисленных порезов. Так люди его племени веками выражали свою скорбь. Так уж совпало, что ушел Вышата Сытенич из этой жизни в день своих именин. В крещении он носил имя Илья — Крепость Господня. Как нарекли, так и прожил, служа опорой всем, кто в ней нуждался. А то, что Илья пророк хранимому им рабу Божьему не смог в день именин на помощь прийти, так слишком много было тогда у святого иных дел. *** На следующий день Белен начал торопить людей в дорогу. Напрасно дядька Нежиловец пытался его отговорить тем, что на ладье работать некому, чай, в двух новгородских дружинах в живых осталось чуть более полусотни, да и те почти все раненые. Белен на такие разговоры только презрительно скривился: — Да какая там работа? Сам толковал, по течению идти — безделье одно. Сестрица моя — девка в лечебном деле тороватая. Пока до Итиля доберемся, да пока в нем с торгом пробудем, глядишь, всех болезных на ноги и поставит. А не поставит, тоже не беда! Итиль — град большой. Там и новую дружину набрать можно! Дядька Нежиловец на подобное предложение только головой покачал: без году три дня командует, а уже людьми разбрасывается. Вот не терпится же кому-то в хазарский град попасть. — Дождись хоть девятого дня, — попытался он привести последний довод. — Поминки по дядьке, как положено, справить! — Еще сорокового скажи! Вы что, в этой вонючей степи зимовать собрались?! Понятно, что ни Лютобору, ни Анастасию в дружине нового вождя места не нашлось. — Нешто я ума решился, татей лесных да пленников хазарских в Итильвезти. Коли ладью с товаром отберут, дед Сытень на том свете меня вряд ли за это похвалит! Невдомек было Белену, что ни русс, ни критянин у такого никчемного вождя и не рвались служить. Говоря по чести, и тому, и другому и вовсе никакой вождь и не требовался. Дядька Мал, правда, по простоте душевной предложил Лютобору место у правила его драккара. Однако русс только хлопнул его по плечу: — Как-нибудь в другой раз! До Итиля от этих мест рукой подать. С Велесовой помощью и сами доберетесь. — А как же ты? Русс провел чуткими пальцами по шерсти Малика и загадочно улыбнулся: |