Книга К морю Хвалисскому, страница 227 – Оксана Токарева

И в этот миг имя, блуждавшее на губах безумца, наконец, обрело забытый вкус, вкус поцелуя, и из самых потаенных глубин исстрадавшейся души устремилось наружу:

— Агнесс! — услышала нареченная невеста голос, который снился ей все это время по ночам.

Пурпурная фата последних солнечных лучей покрыла ее струящиеся по плечам волосы. Серебристый доспех засверкал, как драгоценное шитье. Она стояла в храме, и рядом с ней был ее жених.

— Почему ты так долго не приходил? — по щекам воительницы текли слезы, на губах играла счастливая улыбка.

Но зло не дремало, подкарауливая в темных зарослях, точно охотник, выслеживающий дичь. Гудмунд сэконунг потерял этим летом сына, а нынче на его глазах с цепи срывался его личный волк. Вторую потерю за столь короткий срок морской разбойник не мог допустить. Он подкрался тайно и вероломно, жестокий убийца мирных людей, собравшихся на свадебное торжество, неудачливый вождь, отринутый морским властителем Ньордом и заброшенный волею вещих Норн в безводную степь.

От его удара не существовало обороны. Но святая покровительница Белой Валькирии, имя которой было только что произнесено, в этот страшный час хранила ее. Меч Гудмунда поднялся и опустился, найдя человеческую плоть. Клинок разрубил крепкую броню и глубоко вошел в грудь. Однако то была грудь иного человека.

Дело в том, что новгородский боярин, всю битву сражавшийся бок о бок с воительницей, и в этот раз бился неподалеку. Как и Тороп, он видел все подробности встречи Белой Валькирии с женихом, но, обладая воинским чутьем,в сотни раз превосходящим чутье мерянина, успел если не разгадать, то хотя бы почуять коварный замысел Гудмунда.

Времени ему уже не хватало. Один взмах меча мог бы его спасти, но стоил бы жизни Белой Валькирии, а Вышата Сытенич привык понимать свое служение как защиту, защиту тех, кто слабее, кому на роду написано продолжать жизнь. Потому, не размышляя о том, что страшный меч викинга угрожает совсем чужой ему девушке, о существовании которой он еще три дня тому назад и вовсе не знал, он шагнул вперед, подставляя свою грудь.

В синих очах в последний раз отразилась вся глубина непостижимо прекрасного неба и вся красота земли, и тело боярина тяжело осело на руки дочери и ее крестового брата. Вышата Сытенич попытался что-то сказать, но сил хватило лишь на то, чтобы пожать руку Муравы в последнем родительском благословении.

Душа боярина еще не успела отлететь, а уж следом за ней, хотя и по иной дороге, устремился мятежный дух старого Гудмунда. Неудачливому сэконунгу стоило лишь раз глянуть в свирепые зеленые очи Нотмунда Вольверина, чтобы прочитать в них свой смертный приговор. В ледяных подвалах великанши Хелль всегда имелось предостаточно места для таких, как он.

После гибели одного вождя и перехода на сторону Сынов Ветра другого сопротивление викингов сломили без труда. Дядьке Нежиловцу и седоусому Хегнисту с трудом удавалось сдерживать ярость новгородцев и англов, готовых рвать и кромсать на куски бездыханные уже тела. Лишь немногим, просившим милости у Нотмунда Вольверина и его невесты, удалось спастись. На другом конце поля всадники братьев Органа преследовали остатки отряда эль арсиев. Где-то вдалеке, окруженный железным кольцом телохранителей, похожий на старого потрепанного коршуна, мчался Булан бей.