Книга К морю Хвалисскому, страница 173 – Оксана Токарева

Похоже, какой-то конь все же задел серого разбойника копытом или Малик успел его цапнуть за хвост, ибо в скором времени отряд догнал голодный, бесприютный и заунывный вой.

Некоторые из новгородцев осенили себя крестным знамением.

– Не к добру это, как бы не оборотень, – заметил хан Камчибек.

Но волчья тоскливая песнь оборвалась, едва начавшись. Рассеиваяночное наваждение, со стороны вежи донесся громкий, раскатистый собачий лай.

Тороп узнал голос. Этот сочный густой бас мог принадлежать, только матерому волкодаву Акмоншаку, мудрому поводырю слепой Гюльаим. Неужто верный страж оставил девушку одну? Ведь до вежи оставалось не менее десятка перестрелов! Тороп не мог в это поверить. Хотя мерянское поверье заклеймило собаку позором, за то, что, польстившись на меховую шубку, позволила врагу великого Куго-юмо, злокозненному Керемету, оплевать первого человека, Акмоншак относился к лучшим представителям собачьего племени и славился среди сородичей своей преданностью и умом.

В это время всадники выехали на ровную, прямую дорожку, которую прямиком до родного дома проложил им старательный месяц. На горизонте уже прочерчивались неясные контуры человеческих жилищ, размером напоминающих шалашики, что плетут для своих кукол девчонки, чуть дальше жидким серебром блестела река. А на половине дороги среди высокой травы виднелась крохотная девичья фигурка, похожая на отлитую из серебра статуэтку, рядом неспешно шагал игрушечный серебряный пес.

Темнота не пугала Гюльаим. За долгие месяцы недуга девушка с нею свыклась. Она двигалась даже уверенней, чем обычно, или ей придавала сил и храбрости уверенность в завтрашнем дне?

– Гюльаим! Любимая!

По лунной дорожке ожившим черненым изваянием рванулся победитель скачек Кары, и хан Аян, подхватив замирающую от счастья возлюбленную сильными руками, посадил ее на коня перед собой и заключил в объятья. Возле конских копыт, дурачась, как щенок, и заливаясь радостным лаем, кружился Акмоншак.

– Я все знаю, милый! Отроки, высланные вперед, все рассказали!

Хан Камчибек посмотрел на брата и его невесту долгим взглядом, и на его лице появилось выражение душевной боли.

– Каких бы только я сокровищ не пожалел, если бы сыскался лекарь, способный вернуть Гюльаим зрение!

При этих словах ехавший среди новгородцев Тороп обратил внимание, что красивое лицо ромея Анастасия исказила гримаса сострадания и что молодой лекарь с нескрываемой досадой ощупывает попорченную Булан беем руку.

– Зачем тебе идти в Итиль одному? – спросил Вышата Сытенич, узнав о намерениях Лютобора. – Я вроде тоже туда собираюсь, только вот закончу кое-какие дела с Кегеном.

– Небезопасное дело мне предстоит, – попытался возразить русс. – Зачем подвергать людей и корабль лишнему риску.

– Небезопасное! – фыркнул боярин. – Кто страшится опасностей – сидит дома! Впрочем, – в его синих глазах зажегся веселый, молодой блеск. – Может быть, ты брезгуешь нашим обществом? Конечно, разве простой боярин, идущий, к тому же, по торговым делам, это тот вождь, который достоин, чтобы ему служил приемный брат великого хана?!

– Если бы приемный брат считал такого вождя недостойным, стал бы он пол лета сидеть на одной скамье с купленным холопом, – в лад Вышате Сытеничу отозвался Лютобор.

На том и порешили. Новгородцы хоть и разнежились маленько на сочной баранине да сыченых медах гостеприимных ханов Органа, хоть и свели короткие знакомства с пригожими дочерьми печенегов, дня отплытия ожидали с нетерпением. Принимали их, конечно, хорошо, но хотелось все же до холодов вернуться домой.