Книга К морю Хвалисскому, страница 170 – Оксана Токарева

– А как же поединок? – напомнил хану Вышата Сытенич.

Но Куря только снисходительно махнул рукой.

– Каких только глупостей дева не выдумает, чтобы не обижать отказом мужчин! К тому же, Гюлимкан сама призналась, что против сына Ветра ей не устоять!

Весь стан затих, глядя на Аяна. Особенно внимательно смотрели на него обрамленные густыми ресницами глаза прекрасной княжны. Дочь Кури старалась выглядеть спокойной, однако пересохшие губы, которые она временами облизывала, да сжатые в кулаки руки выдавали ее волнение. Впрочем, нет, вряд ли Гюлимкан позволила бы отцу играть столь открыто, если бы не была уверена в неотразимости своих чар.

Однако ответ младшего Органа удивил многих:

– Благодарю за щедрость, великий сын Церена, – поклонился юноша. – Я знаю, княжна Гюлимкан – великолепный алмаз, достойный украшать не только великокняжескую, но даже императорскую корону… Но у меня уже есть невеста, и ты знаешь ее!

Улыбка сбежала с надменного лица хана Кури, узкие длинные глаза превратились в две зияющие пропасти, полные клокочущего черного огня. Было видно, что подобного унижения ни он, ни его горделивая дочь не испытывали еще никогда.

– Ты шутишь, княжич? – переспросил хан Куря, то ли не понимая, то ли не веря. – Ты хочешь взять в жены женщину, которая и двух шагов не может сделать без поводыря? Да это то же самое, что сыграть свадебный той с деревянной колодой, на которой приплыли по реке ваши гости и названный брат!

Тут уже пришел черед задыхаться от возмущения людям рода Органа. Аян рванулся вперед, но братья его удержали.

– Не смей, – зашипел ему в ухо Камчибек. – Затевать ссору на празднике в доме хозяина, который нас радушно пригласил! Хочешь осрамить нас на всю степь? Ты разве не понимаешь,что именно этого он и добивается!

Выручил Вышата Сытенич:

– Что ты такое говоришь, хан, – с укоризненной улыбкой покачал он головой. – Эта, как ты изволил выразиться, колода именуется ладьей. И двадцать лет назад иные из твоих соплеменников не брезговали ступать на ее палубу, когда во время Игорева похода на Царьград им понадобилась переправа через Дунай. Спроси у великого Кегена, и он покажет тебе доску обшивки, которая до сих пор носит отпечаток копыта его коня! Да и чем тебе не угодила слепая жена? Можно быть полностью уверенным, что она не засмотрится на другого!

– В самом деле, – поддержал Вышату Сытенича хозяин праздника. – Слепота для женщины не недостаток, а скорее достоинство. К тому же, разве у слепой кобылы не родятся зрячие жеребята или у нее иного вкуса молоко?

– Если кобыла теряет зрение или слух, – холодно отозвался хан Куря, – я предпочитаю отправить ее на убой, нежели оставлять в табуне, сделав легкой добычей волков. Возможно, ханы Органа думают иначе. Однако, хотел бы я лет через двадцать поглядеть, как главы родов вашего племени присягнут на верность сыну убогой, особенно если он родится слепым!

– Предоставь ханам Органа самим выяснять отношения с главами входящих в наше племя родов! – сухо оборвал зарвавшегося сына Церена хан Камчибек.

– Слепая или зрячая, – тряхнул смоляным чубом Аян, – Гюльаим – моя невеста! Слово ее родне давал еще мой покойный отец Тобохан. А в роду Органа не принято бросать слова на ветер!

* * *

Хотя княжна Гюлимкан хотела поскорее покинуть постылое собрание, ставшее свидетелем ее позора и унижения, отец уговорил ее задержаться до следующего утра. На рассвете он явился к великому Кегену и, следуя обычаю, поблагодарил за оказанное гостеприимство, напоследок сказав, что хочет преподнести новорожденному сыну владыки еще один дар.