Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Но очень скоро выяснилось, что ни о какой жалости не может идти и речи: самого бы кто пожалел! Неизвестно, кто учил Анастасия рубиться, но дело свое он знал отменно, да и больная рука ромея работала от кисти до подмышки так, словно ее заново отковали из металла... – А, ну! Дай ка, я теперь попробую! Наставник отобрал у Торопа меч в тот момент, когда он приготовился потерпеть от своего противника сокрушительное поражение. «Сейчас убьет!» – мелькнуло в голове у Торопа, когда Лютобор встал в позицию, вызывая ромея к борьбе. Но переливчатые глаза русса смеялись. – Где это ты так ловко научился? – поинтересовался он, напористо наседая на Анастасия. – Я тоже ходил на боевом корабле под командой Никифора Фоки! – отражая выпад за выпадом, отозвался тот. – И защищая свободу родной земли, держал в руках не только ланцет! Лютобор погонял его немного, потом передал подошедшему вместе с ним младшему брату. Однако, с Аяном молодой лекарь рубиться не стал. Отразив несколько выпадов, он опустил меч и, переведя дух, неожиданно сообщил: – Я могу вылечить твою невесту. – Что?!! Две пары сильных рук сгребли парня в охапку. – Я могу вернуть Гюльаим зрение! – Врешь! – А почему раньше молчал? Анастасий посмотрел на братьев, и лицо его сделалось серьезным: – Не хотел понапрасну обнадеживать, – сказал он. – Глаз – материя тонкая, тут обе руки здоровые нужны! Это вам не мечом махать! * * * – Ты сошел с ума! Если было с чего сходить! Синие глаза боярышни горели огнем, брови были сдвинуты, тонкие ноздри яростно раздувались. Она наступала на слегка опешившего ромея, пытаясь отговорить его от осуществления казавшегося ей безумным замысла с такой решимостью, словно перед ней стоял Словьиша или Булан бей. – Ты же вместе со мной осматривала ее, – пытался защищаться тот. – Все условия благоприятствуют! Это всего лишь тонкая пленка, рубец, оставшийся после болезни на оболочке глаза. Такую операцию делал еще Гален! – А после Галена? Кто из христианских врачей сумел ее повторить? – Врачи империи трепещут перед авторитетом древних, полагая своей задачей сохранение уже имеющегося знания! – горячо воскликнул юноша. – Между тем, под спудом древнего хлама гибнут молодые ростки. Но боярышня только презрительно скривила губы: – Не знала, что труды Гиппократа, Алкмеона Кротонского, Герофила, Эрасистрата и других – это всего лишь хлам! – насмешливо парировала она. – Гиппократ, Алкмеон Кротонский, Герофил, Эрасистрат! – повторил Анастасий, картинно возводя очи к небесам. – Ты называешь имена ученых, живших сотни лет назад! А где же их последователи?! Где создатели новых школ и новых направлений? Где они? Он сделал паузу, точно ритор во время выступления. – Их нет! А между тем без поиска, без жажды нового, без открытий любая наука умирает, превращаясь в окаменелый остов, в великолепный, но никому не нужный скелет, подобно тем, что путешественники находят в пустынях Азии. – Ты печешься о науке, а я говорю о жизни Гюльаим! – девушка досадливо поправила выпавшую из косы прядь. – На долю ее и ее близких и так выпало достаточно страданий, так зачем же усугублять их болью разочарования! – Разочарования не будет! – с убежденностью заверил девушку ромей. – Я видел, как подобную операциюпроводил почтенный Ахмед ибн Садам – придворный лекарь великого Хорезмшаха, и я могу повторить каждое его движение. |