Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
– Мне понадобится очень тонкий и прочный нож, сделанный из бронзы, а еще лучше – серебра. – сказал он. – Найдется ли здесь кузнец, способный мне помочь? Ободренный Аян поглядел на старшего брата. Словно специально для подобного случая тот выкупил в прошлом году у соседа Кури пленного старика-ромея, оказавшегося настоящим кудесником по металлу. Он умел вытягивать из серебра и злата нить толщиной в волос и плел кольчуги, которые не пробивала ни одна стрела. Только вот беда, старый мастер Флор обладал нравом невероятно сварливым и упрямым и, зная себе цену, брался за работу, только когда имел к ней какое-то свое, не всегда понятное прочим, расположение. Хан Камчибек посулил мастеру свободу, по опыту зная, что от подобной награды не сможет отказаться ни один, даже родившийся в семье холопов человек. Расчет оказался верен. Хотя старик проворчал что-то типа: «А что я с ней делать-то буду на старости лет!», его вечно прищуренные от работы, покрасневшие от огненного жара глаза засветились. Хан Органа знал, что у мастера где-то в Херсоне осталась дочь с внуками и зятем. И было бы совсемнеплохо хотя бы перед смертью их всех повидать. Однако оказалось, что получить вожделенную награду не так-то просто. С мастера катился пятьюдесятью ручьями пот, в тигле плавился уже, наверное, сотый серебряный дирхем, на полу валялись кучей искореженные, смятые в гневе, испорченные заготовки, а до завершения работы было, как до Царьграда или еще далее. Упрямец Анастасий внимательно осматривал со всех сторон новый инструмент, сверялся со списком труда Галена, который все время держала наготове Мурава, и качал головой: надо переделать. Так продолжалось много раз. В конце концов, терпение у мастера Флора лопнуло, и он высказал соотечественнику все, что о нем думает, используя выражения, принятые у матросов в Херсонском порту. Тороп думал, что Анастасий ответит. Потомок моряков, задолго до падения священного Иллиона бороздивших виноцветное море, он знал немало смачных словечек и временами вставлял их в речь. Но сегодня то ли потому, что рядом находилась Мурава, то ли потому, что предстоящее ему дело требовало высокой душевной сосредоточенности и он уже не первый день очищал свою душу молитвой, а тело – постом, молодой лекарь выслушал брань с поистине христианским терпением. Вместо него вспылил Аян, хоть и отдаленно, но уловивший общий смысл выданной мастером тирады. – Дунгус! Свинья неблагодарная! Что ты себе позволяешь? Хочешь, чтобы я тебя обратно Куре продал или отправил к хазарам в соляные копи и на булгарские серебряные рудники?! – Да хоть в Тартар! – взорвался в ответ херсонец. – Только от этого сумасшедшего подальше! Пусть сам кует, раз такой умный! Ведать не ведает, что хочет, а все туда же, учить пытается! – Пожалуйста, попробуй еще раз, – с ледяной вежливостью обратился к мастеру Анастасий, беря его за локоть своими цепкими пальцами. – Думаю, на этот раз у тебя все получится! – Насмеялись над стариком, – проворчал мастер Флор с укоризной. – Свободу посулили! – Если меня постигнет неудача, – пообещал ему Анастасий. – Я займу твое место! Произвела ли на мастера впечатление невозмутимая непреклонность юноши, тронуло ли сердце обещание, данное человеком, который сам только что побывал в плену, но следующая заготовка превратилась в нож именно таких размеров и формы, какие были обозначены в списке.Анастасий просиял, облобызал мастера, весь перепачкавшись в саже, а затем повернулся к Аяну и сказал спокойным, будничным тоном: |